В недалёком прошлом меня звали Алисой. Не ропща на судьбу, шагала по костям недругов бодрой поступью выживальщика. Зомби, мутанты, лихие люди. Я убивала. Меня убивали. Случалось, что гибла по глупости. Притязания на мировое господство полетели псу под хвост, когда в житейский уклад вмешалась Система. Выдернув из привычного постапокалиптического бытия, зашвырнула туда — не знаю куда. Стрёмное место, да и тело не моё! Мне бы вскричать: «Мать твою поперёк (цензура) ети!» — но затухающие угли посторонних путанных мыслей, тлея в мозгу, порождали жгучую боль. Выражать недоумение буду позже. В настоящий момент не до жиру! Измождённая барышня, обмякнув в металлическом кресле, пускала слюну на крепкий бюст. Руки и ноги зафиксированы кожаными ремнями. В слёзной протоке торчит орбитокласт. Довольный эскулап, осклабившись, протягивает медицинский молоток сексапильной ассистентке. Не повезло. Доктору не повезло!
«Вась? Василиса! Ты жива?»
«Да жива я, не горлань, меня сейчас стошнит! Что это было, Алиса? В голове каша. Червоточину смутно помню, а дальше будто сознание отформатировали. Где мы вообще и почему у меня череп раскалывается?»
«Не у тебя одной, или ты забыла, что у нас туловище коллективное? Держи себя в руках, не хватало блевотой захлебнуться, капа во рту».
«Алиса, мне страшно! В левом глазу какая-то железяка торчит!»
«Не в глазу, а слёзной протоке, не железяка, а орбитокласт. Вась… Ты в кого такое ссыкло? Вроде бы матрицу лепили с моего сознания, а впечатление такое, будто подкидыша впарили».
«Себя вспомни, овца мериносовая! Кто обоссался в первые минуты отсева? Молчишь? То-то же. Страх — важная защитная функция, благодаря ему мы живы-здоровы!»
«Насчёт здоровья я бы с тобой поспорила. Нам только что лоботомию сделали. Продали нас, Вась! Те, кому мысли доверили, с кем хлеб преломили. Компас, Алёна, Улыбашка. Выкарабкаемся — всех сожгу живьём!»
«Открой разум, Алиса, я хочу это увидеть лично, на кой ты блок выставила? Не доверяешь?»
Я смолчала, а что тут скажешь? С одной стороны, как можно подозревать свою же копию в злокозненных деяниях? С другой, что мешает системе с её-то возможностями внедрить закладки с директивами в матрицу сознания Василисы. Вот вам и сексот, с полным доступом к мыслям, желаниям, эмоциям. Лучшего филёра не придумать.
Имеется и третья сторона, логическая. С чего я вдруг записала навязанных системой попутчиков в предатели? Кто они мне? Дружки лепшие? Братья, сёстры? Артефакт с проводником — плоть от плоти системы. У Алёны свои интересы: спасение отца калеки, дамоклов меч-обнулятор над головой.
Особые методы системы просты и понятны всякому. Сделай или умри! Не поступила бы я точно так же, получив задание? Говно вопрос! Я истребила под сотню душ, по первой указке. Вели система обнулить блондинку с папашей — костьми бы легла, но выполнила поставленную задачу. Приняв статус, на судьбу не ропщут.
Ключевое правило Кодекса Инквизитора: нет друзей и нет приятелей, нет врагов и нет предателей.
Старый новый свод в настоящий момент должен интересовать меньше всего. На повестке дня стоит вопрос. Всем вопросам вопрос! Где? Моё! Родное! Тело!
Не думаю, что трансорбитальная лоботомия могла сказаться на размере груди, объёме бёдер и длине ног. А ещё эти инородные образы… Откуда? Я вижу обрывки диковинных картинок: они то меркнут, то разгораются вновь, порождая диссонанс.
Балы, светские вечера, званые обеды, конные прогулки, игры в вист с расфуфыренными господами. Да я в козла-то резаться не умею, не то что в предтечу бриджа и преферанса.
«Алис, не морщи лобик, пустопорожнее. Это клочки мыслеобразов предыдущего носителя. Мы в чужом теле, и у нас в глазу торчит железяка! Давай оставим все вопросы и решим эту махонькую проблему. Регенерация не справляется, а у меня башка чертовски болит. Раздел обязанностей — штука полезная. Я думаю, а ты крушишь кости. Видишь лекаря? Его надобно убрать. Мне по душе новое тело, оно лучше прежнего. Чужие мысли я в архив приберу: полагаю, они нам ещё пригодятся. Кстати, отныне тебя величают Ольгой Фёдоровной Нагой».
«Только не говори, что я титулованная дворянка».
«Бери выше, Алиса! Столбовая. О как!»
«Ага, а род хиреет, концы с концами едва сводит. Лютые супротивники козни строят. Мы с тобой попаданки в тулово юной прелестницы, что призваны в параллельную реальность спасти какую-то там ветвь Нагих от пресечения? Повеяло клише, не находишь, Вась?»
«Так-то оно так, да не так. Род Нагих древний, боярский, золотом вписан в „Бархатную книгу“. Денег у семейства — что у дурака фантиков. Не бедствуем. Спасать надобно не род, а главу рода! У неё в глазу торчит железяка, а она всё ещё тупит! Я собрала часть уцелевшей информации. Ольга Фёдоровна больше не с нами, они прикончили её, обратив в овощ. Что делать с душой, сама решай. Будет целесообразнее насытить источник, но, если честно, мне её жаль. Молодая, такая красивая! За что они её так? Давай отпустим, Алис, пускай летит с миром!»
Второе сознание ничего нового не поведало. Я давным-давно разобралась с пазлами, сложив дважды два. Система не убила меня в том мире, а зашвырнула в этот. Способ тот ещё, но теперь стало ясно, для чего была применена лоботомия. Проводник, смоделировав обстоятельства, синхронизировал время. Алёна, являясь ключом, отперла точку перехода астрального тела, а доктор осуществил саму операцию. Всё просто и логично. Личность княжны Ольги подавлена эскулапом, её место позаимствовало моё сознание. Что это за мир — остаётся только догадываться. Собранной информации недостаточно. Судя по обрывкам того, что удалось спасти, мы в Царской России двадцать первого века. Полотно на стене подтверждает догадки. Вместо фотографии действующего президента Российской Федерации висит портрет монаршей особы. На столе стопку бумаг придавливает объёмистый «Свод законов Российской империи».
