— Ответ нужен немедленно, — не шелохнулся он с места, хмуро смотря на Его Превосходительство. А ведь если б было на что смотреть. Но, кроме поросячьих глазок, посверкивающих на гладко выбритом лице, да пальцев-сарделек, ничего больше живое существо и не напоминало. Сплошь ткани, вуали и кружева. Зато сан высокий: Главный Репетитор. Даже соответствующий нагрудный значок имеется. Эдакая пятиконечная звезда на полгруди, усыпанная красными полудрагоценными камнями.
Что-то невразумительно фыркнув, обвешанный витиеватыми тканями сановник демонстративно распечатал письмо. Пробежался по нему взглядом и невольно вскинул брови.
— Хмпф… — прогундосил он, после чего демонстративно надкусил большой палец и привычно поставил кровавый отпечаток на писмецо. Зыркнув еще раз на нетопыря, Репетитор выудил из заднего кармана кружевных штанов смятый бланк, размером чуть помельче его нагрудной звезды, и огрызок простого карандаша. И с непередаваемым гундосным "хррр" присел на корточки и начал заполнять бланк на коленке…
Нетопырь смущенно отвел глаза и, наконец, осмотрелся. Они находились в молельном зале, даже лики падших богов имелись на стенах, что подтверждало его местонахождение. Несмотря на огромную площадь помещения, а это ни много ни мало несколько десятков квадратных метров, вокруг не было ни единой лавки и ни единой колонны. К ближайшей стене идти не одну минуту. Выхода отсюда тоже не наблюдалось.
Жуткое место.
— На. — От раздумий его отвлекла замаячившая перед глазами бумажка. — И передай этой… хмпф… что дальше пусть разбирается сама.
Легко подавив внутри зарождающееся ликование и предвкушение хорошего заработка, мастер почтовых дел коротко кивнул, прощаясь с Главным Репетитором ученого совета Дайкирии и, крутанувшись на правой пятке, исчез из Храма, словно его здесь никогда и не было. Сановник же тихо промычал себе под нос несуразицу, покачал головой и пошел к алтарю, находящемуся в глубинах молельного зала. Ему хотелось замолить свой грех и поставить жирную точку в отношениях с белобрысой ведьмой.
Если знать, как идти, то путь не является долгим. Репетитор знал, как двигаться сквозь бесконечность молельного зала, и спустя четыре четко выверенных шага перед его взором вырисовались резкие очертания алтаря. Над ним возвышалось мощное каменное изваяние невиданной красоты и реалистичности. Однако будь это существо живым, вряд ли кто-то осмелился подобрать более нежное сравнение, чем «ужасный столикий». Каменное изваяние только издали напоминало человека. Царящий вокруг сумрак скрывал под своими мягкими темными лапами человеческие лица, вырывающиеся из плоти каменного божества в самых неожиданных местах, будь то грудь, бицепсы или ягодицы.
Упав на колени перед изваянием, Главный Репетитор возвел руки над головой и с надеждой глянул в одно из его искаженных воплями каменных лиц.
— Прости меня… о, Многоликий… — тихо прошептал он, ничуть не удивляясь тому, как сгущается вокруг страшной статуи тьма. — Помилуй мою непутевую душу.
Склонившись ниц, касаясь челом холодного земляного пола, он слышал, как кто-то неспеша приближается к нему.
«Подождет, — решил он. — Я молюсь».
* * *
Очертания нетопыря промелькнули в тесном пространстве почтового отделения мелким торнадо, из которого ректор Борин смогла выделить мужскую кисть, крепко сжимающую пальцами желтоватую бумажку. Очередь рассыпалась в стороны, уворачиваясь от вихря. Кассирша подпрыгнула со своего места, во все глаза смотря на странное представление своего коллеги. Нетопырь же, сбив с ног дородную старушенцию, распался на части, отлетев обрубком ладони аккурат под ноги перекошенной от дикого негодования Эвересты. Помещение вмиг окрасилось насыщенно красным, объединив в едином художественном стиле не только стены и мебель, но и присутствующих граждан.
«А сейчас будет визг», — отстраненно подумала ректор, смотря на окровавленную конечность с зажатой в ней бумажкой. Словно по мановению волшебной палочки, девушка за прилавком завизжала, а замызганная кровью толпа колыхнулась, дополняя и без того сюрреалистическую картину блеклыми красками рвоты. Повинуясь неестественному в данной ситуации любопытству, Эвереста медленно наклонилась и, подняв обрубок, осторожно освободила из захвата все еще теплых пальцев предназначенный ей бланк, со всеми необходимыми на нем подписями и кровавыми отпечатками.
Надо было отдать должное покойному, свое задание он выполнил. И от понимания сего факта женщина чувствовала еще большую растерянность и негодование, нежели секундой раннее, когда бедолагу разорвало на части.
* * *
