Ещё и наверху было немногим лучше. Господа заговорщики были мертвы. Все до единого. Ликвидатор полностью оправдал своё имя, ликвидировав всех причастных. Пройдясь по первому этажу, я не стал подниматься на выше, заранее зная, что встречу там. Вместо этого, по какому-то наитию решил выйти со стороны набережной. Прохладный ветерок с Невы быстро выдул всю меланхолию, неожиданно напавшую на меня, во время прогулки. Заодно помог взбодриться слуга, встретивший меня с самого начала.
— Ваша светлость, Его Высочество готов принять вас. — с поклоном заявил он и стал спускаться в сторону катера, мерно покачивавшегося у пирса.
Император сидел в каюте и что-то читал с планшета.
— И снова здравствуйте, князь. Присаживайтесь, в ногах правды нет. Как всё прошло?
— Внезапно, я бы сказал. Владимир Никанорович оказался едва ли не главным заговорщиком.
— Чего-то подобного я и ожидал. Слишком он привык к власти. Когда я обрёл Кодекс и перестал нуждаться в его… опеке, он сильно расстроился. Вы знали, что у него есть дочь чуть младше меня?
— Впервые об этом слышу. Насколько я знаю, у него есть наследник, но про дочь слышу впервые.
— Прелестная, надо отметить девушка, но в Императрицы не годна совершенно.
— Отчего же?
— Она слепа от рождения. Но Шуйский отчего-то был уверен, что успеет исцелить её до нашей вероятной свадьбы.
— А что же целители? Неужели даже Мечниковы не смогли помочь?
— Увы. Они уверяют, что она полностью здорова, но зрения нет.
— Я полагаю, вы не просто так решили рассказать мне об этом?
— Вы проницательны, найдите лекарство для Маргариты.
— При всём уважении, Ваше Высочество, она Шуйская.
— Поверьте, девушка не участвовала в делах рода и ни в чём не повинна.
— Хорошо, ей я мстить не буду.
— А вот с этим, я прошу вас подождать. Сегодняшние беспорядки в городе, как вы уже убедились, дело рук врагов внешних, поэтому я призываю вас объединиться с теми, кто остался верен трону в борьбе. Хотя бы на время войны.
— Только в том случае, если они не станут вредить. Иначе мне придётся ответить.
— Меня очень печалит, что даже перед лицом внешнего врага, мои подданные не могут оставить прежние распри в прошлом. Я очень надеюсь, что вы прислушаетесь к голосу разума и вовремя вспомните о скромной просьбе своего правителя, когда придёт время.
— Несомненно я постараюсь выполнить вашу просьбу, Ваше Высочество, но я могу быть ответственен только за себя и своих людей.
— Я вас услышал, князь. А сейчас, вам следует покинуть борт этого судна. Корнилов отвезёт вас туда, куда скажете.
За разговором, я и не заметил, как мы успели отплыть и пришвартоваться уже возле Стрелки Васильевского Острова.
Самое забавное в этой ситуации оказалось то, что место, куда меня привезли, оказалось именно тем, где я совершил погружение в ночь ограбления тюрьмы.
Хмыкнув самому себе, попрощался с Императором и выбрался на набережную. Наверху меня уже ждал рядовой гвардии Корнилов. Отчего-то имени с отчеством у него небыло. Бедолага, ладно я без отчества обхожусь как-то, а он и вовсе безымянный, получается. Пару мгновений посокрушавшись над вселенской несправедливостью, я всё же попросил провожатого отвезти меня обратно. Туда, откуда он меня забрал. Не хотелось бы, что Шарик колесил по городу без меня. Он, конечно, может, только зачем нервировать достопочтенных жителей столицы. Им сегодня итак досталось, после масштабной диверсии. Пока мы ехали, пару раз пришлось остановиться, чтобы умертвить небольшие группы тварей, успевших разбежаться от защитников города.
Само собой, их всех, ну или почти всех, выловят и истребят, только к тому времени появятся лишние жертвы.
Не то чтобы меня это беспокоило — ничуть. Просто я ехал в машине с государевым гербом и было бы неправильно не внести посильную лепту в очищение города. Тем более, что мне для этого многого и не требовалось. Даже из машины выходить не пришлось — расстрелял зверушек в открытое окно. Мог бы и через закрытое, но мешала тонировка. В сумерках через затемнённое стекло было видно недостаточно хорошо.
Шарик стоял там, где я его оставил. Увидев меня, он очень обрадовался и пожаловался на хулиганов. Какие-то несознательные личности хотели открутить ему колёса. Они даже инструменты побросали, когда в страхе сбежали от внезапно ожившей машины. Хмыкнув, я скормил домкрат и балонник прожорливой химере и поехал.
Нет, не домой. Прямиком к дому Рахмановых. Меня переполняла решимость разобраться уже в затянувшихся отношениях. Если Кате что-то мешает, надо это что-то устранить.
