Разрушение Цитадели событие не рядовое для Инферно. Стоило провалиться донжону, как в том месте где он был показалось красное щупальце с когтями вместо присосок. Выяснять что за Адское Котулху завелось в Тартаре никому из нас не хотелось, поэтому все дружно поспешили отойти подальше от эпицентра катаклизма. И весьма вовремя — щупальца начали сметать фотрификацию себе в яму, задевая, в том числе, и пространство за линией стен. Останься мы на месте — полетели бы в провал вместе с обломками крепости.
Столба энергии не было. Совсем. Подозреваю, что из-за щупальцатой образины. Тем не менее, мы с Митрофаном ощутили, что как и положено в Кодексы вливается энергия. А потом открылись обратные порталы. Две штуки. Каким-то шестым чувством я понял, что один вёл к нам, а второй нет. Идея, что разлом мог быть использован для преброски войска нашла ещё одно подтверждение.
Возвращение обратно в свой мир прошло довольно буднично. Не было ни праздничного оркестра,ни даже почётного караула. Следом за нами успели перейти рыцари и около пары тысяч скелетов-воинов. Почти все из оставшихся изначально. Евро-зомби перейти не успели, что было немного обидно. Столько времени и сил оказалось потрачено зря. Единственный, кто из них вернулся — тот, на ком я оставил послание на русском и английском: кто к нам с чем зачем, тот от того и того.
Охрана периметра едва не отработала по нам из пушек, благо я догадался отправить вперёд Сахарка, чтобы он предупредил командование о нашем возвращении. Уже возле внутренних врат нас встречали как положено — комендант крепости лично вышел поздравить нас с успешным завершением миссии. Судя по обескураженному лицу, он так и не поверил до конца, что разлом закрыт и одной головной болью у него меньше. Пришлось испортить ему настроение документами, случайно найденными в осадном лагере. Котяра хотел навертеть из них папирос, набрав в Разломе подозрительной травы, но был вовремя остановлен. Документы оказались отобраны, а трава уничтожена. После этого Сахарок ещё почти две минуты ходил рядом, горестно мяукал и периодически прикладывался к чайнику. Наказывать его в тот момент было некому — мы напряжённо изучали содержимое бумаг.
Вчитавшись, комендант изменился в лице и сайгаком ускакал в свой кабинет — докладывать начальству. Больше нас никто не задерживал, поэтому мы беспрепятственно вернулись в поместье.
За прошедшие дни произошло сразу несколько незначительных, на первый взгляд событий. Была достроена альтернативная дорога в Гатчину, заодно отремонтировали старую, вместе с тем участком, который не попал под реконструкцию. Новенькое бетонное четырёхполосное шоссе выглядело скорее как каприз богатенького раздолбая, чем задел под будущее развитие поселения. Деревенские, собственно, так и говорили. Между собой, разумеется.
Ещё запустили линию разделки и заморозки ценных органов. Вопреки опасениям жителей, да и моих тоже, будем честны, посторонних запахов она не давала. То, что было нельзя заморозить, а требовалась иная обработка, пока не привозили. Увы, подходящих специалистов найти было не так то просто, а собственных ещё только предстояло обучить. Прохор, за время моего отсутствия так и сделал, отправив нескольких перспективных молодых людей на ускоренные курсы. Чему там научат, одна Смерть ведает, но это лучше чем ничего. Хоть включать оборудование научатся, а горевать об испорченной требухе… Её сейчас итак выбрасывают.
Было ещё кое-что, но то совсем мелочи. Куда интереснее было посмотреть на то, как выросло мастерство Митрофана. Его Покров Смерти наконец перестал быть бесполезной ерундой жрущей прорву магии, а вполне защитным заклинанием. Мы специально протестировали его как магией, так и физическими воздействиями. Оказалось, оно работало даже лучше чем я предполагал — в момент удара, часть тела становилась бестелесной, безвредно пропуская оружие через себя. Морозов даже порывался проверить огнестрелом, но я его остановил от такого опрометчивого шага. По рассказам коллег, Покров не слишком хорошо защищал от стрел, а уж как он поведёт себя с пулями — вовсе неизвестно. При всём этом, заклинание давало такой интересный оптический эффект, что мне даже завидно стало — фигура заклинателя покрывалась чёрным туманом и немного расплывалась как от ветра, иногда нарушая контур тела. Какого либо дискомфорта, при этом, Митрофан не испытывал и мог взаимодействовать с предметами так, будто оставался материальным.
Короткое северное лето уже начало предсказывать своё скорое окончание — сидеть вечером в кресле качалке без пледа было уже холодновато. В один из таких вечеров ко мне пришёл Хлебодаров с не самыми добрыми вестями.
— Вам письмо, господин. Только что прибыл доставщик.
— Не фельдъегерь, надеюсь? — слегка напрягся я.
— Нет, обычный почтарь.
— Тогда давай, не тяни. — я принял конверт из рук управляющего, мог бы и слугу какого прислать, чего сам бегает…
Белая бумага была украшена строгим гербом Имперского Суда. Обескураженный, я вскрыл конверт и вчитался в казённый текст. Уже через минуту, я позвонил Екатерине.
