Кодекс Люцифера полностью

Отец Ксавье не видел причины объяснять ему что-нибудь. Он кивнул и улыбнулся. От чего он на самом деле пребывал в состоянии восторга, так это от присутствия библии дьявола. Он знал, что она здесь, чувствовал ее, ощущал эти вибрации, приглушенный хорал власти и бесконечного терпения. Он чувствовал это, идя по городу, из переулков которого уже не убирали похожих на серые свертки людей. Город был городом чумы, он представлял собой картину из самого нижнего круга ада, дьявольски освещенный огненным светом утренней зари. Бенедиктинцы готовились к тому, чтобы сжигать умерших от чумы, вместо того чтобы ждать их погребения.

Несмотря на весь ужас, отец Ксавье был прямо-таки переполнен энтузиазмом. Чем ближе он подходил к месту, окружавшему монастырь, тем громче был зов. Сила не удивляла его; он изумился лишь сознанию того, что никогда не намеревался передать библию дьявола тем, кто дал ему это задание. Осознав это, он тихо засмеялся. Так было задумано с самого начала. По иронии судьбы, сообщение, которое он отослал перед своим отъездом из Праги, стало бы последней связью с кружком кардинала Гаэте, хотя послание было адресовано совершенно не ему. Содержание просто не могло быть более подходящим.

Отцу Ксавье теперь не надо было никуда спешить. Он достиг цели, к которой вело все его существо. Ничто не могло его остановить, даже удивление в последнюю секунду, когда в Адерсбахе он столкнулся с отцом Эрнандо. Брат in dominico его не видел. Он был в сопровождении еще двух монахов и закутанной фигуры, которую отец Ксавье определил как молодую девушку, и предчувствие подсказало ему, что он знает имя этой девушки: Агнесс Вигант.

Ксавье всегда считал отца Эрнандо хитрецом, и поэтому его не поразило то, что и он обратил внимание на Агнесс. ин также не удивился выводу, к которому пришел, увидев отца Эрнандо: что заговорщики послали его потому, что в результате перестали доверять ему, отцу Ксавье. Они правильно оценили ситуацию, но недооценили его. Отец Ксавье улыбнулся. Удача была на его стороне, как и всегда, когда нужный человек оказывался в нужном месте.

Его удача простиралась настолько далеко, что он мог сэкономить деньги, предназначенные для убийц, которых нанял в Адерсбахе. Эти парни надежно устранили двух других доминиканцев, сопровождавших отца Эрнандо; их лагерь было легко обнаружить, и отец Ксавье догадывался, что не впервые на путешественников внутри лабиринта скал совершались нападения. Но, прибыв с ним в Браунау и узнав, что там свирепствует чума, они удрали, не попрощавшись. В связи с этим не имело никакого значения то, что отца Эрнандо и Агнесс Вигант во время нападения не было в лагере. Даже если Эрнандо удалось добраться до Браунау, он больше не мог ничего сделать.

Решение было так близко, что даже он, отец Ксавье, видел его. Когда Иоланта связывалась с ним из Подлажице, ему пришлось долго расспрашивать, чтобы установить связь с Браунау. Но зачем жалеть об ушедших возможностях, если они больше не играли никакой роли? Оба брата in dominico, столкнувшиеся с ними, были словоохотливы. Конечно, они думали о том, что от брата по вере никакой опасности для них не исходит. Отец Ксавье бесцельно спрашивал себя, чувствовал ли отец Эрнандо опасность и поэтому среди ночи оставил своих спутников или они заранее условились, что он оставит их в этом лабиринте скал до тех пор, пока не выполнит свое задание. Теперь оба доминиканца в лесу определенно больше не могли ответить на этот вопрос, и, как все остальное, они уже тоже не играли никакой роли.

Что играло роль, так это Книга, от энергии которой, казалось, дрожали все скалы монастыря под ногами отца Ксавье. Разумом он понимал, что немногие ощущали эту дрожь; в душе он чувствовал неверие, что от этой силы, которая была рядом, не у всех волосы вставали дыбом. Сейчас он охотнее всего снял бы сандалии, чтобы впитывать эту силу, идущую из скалы, голыми ногами.

Отец Ксавье был счастлив.

Они разделись, когда перед ними открылась узкая трещина – воронкообразный сужающийся разрез в серо-черных скалах, желоба и узоры которых подходили к отверстию в расселине, и казалось, что они втягивают ее внутрь. Оттуда веяло ледяным дыханием. Это выглядело так, будто сверху в твердую каменную глыбу вонзился огромный топор. Из расселины не доносилось ни звука, даже вездесущего пения птиц. Запах гнили и ветхости вытеснял аромат нагревающейся смолы и медленно падающих на лесную почву иголок.

– Я иду внутрь, ты обходишь кругом, – сказал Киприан.

– А вдруг это пристанище грабителей?

– Если Агнесс у них, помилуй их Бог.

Андрей кивнул. Они говорили шепотом. Единственной надеждой Киприана в этом лабиринте было услышать шум. Преступники, которые скрывались здесь, убили двух монахов и увезли с собой Агнесс; они непременно дадут почувствовать свое присутствие, начав праздновать победу. Он услышит смех и крики. Киприан отогнал мысль о том, что время празднования, возможно, уже прошло и с добычей разделались еще до этого. И какие звуки могли бы тогда указывать ему путь?