От его слов у нее снова по спине побежали мурашки. Мельхиор Хлесль, епископ Нового города Вены, дядя Киприана, был человеком, о котором ходило множество слухов. Его епископством, расположенным к юго-западу от Вены, руководили одновременно помощник архиепископа, официал[17] и канцлер, в то время как сам епископ пребывал в Вене и занимался своими личными делами. Многие считали, что у него Достаточно влияния при дворе для того, чтобы поддержать или ниспровергнуть самого кайзера. Люди перешептывались и надеялись, что епископ сейчас склоняется ко второму варианту с целью спасения государства от бездеятельности императора Рудольфа. Что же касалось Киприана, то люди подозревали, что его связь с дядей основывалась на всем известных вещах, а именно: епископ был единственным членом семейства Хлеслей, к которому Киприан испытывал безоговорочное доверие. Их отношения начались в тот день, когда различия во взглядах Киприана и его отца достигли драматической кульминации и епископ оказался единственным, кто встал на сторону Киприана. Для Агнесс епископ Хлесль был серой тенью, которую она не могла оценить и по отношению к которой у нее иногда возникало ощущение, что стоит ей обернуться – и она увидит епископа прямо у себя за спиной. Слова Киприана внушили ей страх, как будто интерес епископа к зловещему монаху-доминиканцу мог открыть дверь, за которой клубится хаос, и хаос этот первым делом поглотит ее, Агнесс.
– Что было нужно этому типу от твоего отца?
– Воскресить прошлое, – прошептала она, чувствуя во рту вкус желчи.
– Ты очень далеко ушла, нам надо бы вернуться.
– Вернуться? – с горечью произнесла она. – Куда?
Он ничего не ответил. Агнесс подняла голову и уставилась на него.
– Домой? – прошипела она. – Ты действительно хотел сказать: домой?
– У тебя есть возражения?
Она сглотнула. Горло болело, и ощущение было такое, будто она наелась осколков.
– Пару минут назад я не хотела знать, откуда тебе стало известно, что я убежала.
Агнесс чувствовала взгляд юноши. По его лицу нельзя было понять, о чем он думает, лишь в глазах она прочла тревогу, которую увидела и почувствовала еще во время их первой встречи: может ли он хоть чем-то помочь ей и хватит ли у него на это сил? Она лучше его самого знала, что сил у него непременно хватит.
– Я хотела понять, почему ты считаешь, что за мной стоит следовать.
Жалость к самой себе, которую она уловила в своих словах, вызвала у нее отвращение и еще один поток слез.
Он пожал плечами и помолчал, прежде чем ответить.
– Так заведено среди друзей, – наконец сказал он.
– Я того не стою.
Он промолчал. И хотя она знала, что ее последняя фраза кажется ему совершенно абсурдной и не заслуживающей ответа, она на долю мгновения возненавидела его за то, что он не сказал: «Нет таких усилий, которых бы ты не стоила».
– А знаешь, что я сегодня выяснила? – начала она, решившись нанести себе смертельный удар.
– Я знаю, что нам лучше бы вернуться домой, – ответил он.
Его тон заставил ее оторвать взгляд от мостовой. Он снова щурился. Только сейчас она заметила, что по улице, идущей от моста и вьющейся между домами, прямо между тускло отсвечивающими лужами разбросаны вещи. Она присмотрелась повнимательнее: осколки керамики, ботинок, сверкающие золотом обломки, похожие на разломанный балдахин, лоскуты одежды, очень много камней, большинство размером с кулак, – как будто на коротком отрезке улицы прошел удивительный град. Она испытала шок, осознав, что лужи были вовсе не из воды, а из крови; вдруг, как по волшебству, пара камней неожиданно оказалась прямо у нее перед глазами, и она увидела, что они в крови и к ним прилипли волосы…
На другой стороне улицы стояла группа людей. Они сжимали в руках камни. Холод ранней весны неожиданно сменился совершенно иным холодом, охватившим ее, а жалость к себе – сильным страхом.
– Киприан, – тоненьким голоском позвала она.
Киприан Хлесль выпрямился во весь рост.
– Просто встань и иди ко мне, – сказал он. – Мы отправляемся обратно в Вену.
– А где мы вообще находимся?
– Это деревня на сваях возле Вены, – ответил он, глядя, как она неловко поднимается на ноги. – Вон там старое кладбище перед воротами на Каринтию. Дорога, идущая через мост, ведет к старому месту казни и к Пряхе у креста.[18] – Он бросил взгляд на фигуры на той стороне улицы, все еще державшие камни и выстроившиеся вдоль всей колеи. Она посмотрела туда же и застонала. От страха у нее подкосились ноги, и Киприан взял ее за локоть и держал так, пока она не зашагала увереннее. – Далековато ты ушла от дома.
– Эти люди вон там… Что им нужно и что здесь произошло?
