Пятеро Хранителей жались друг к другу. Там, где капюшоны соскользнули с голов, лица отражали ужасный шок, охвативший и юного Павла. Хранители с арбалетами подняли свое оружие и прицелились; острия указывали на бегущего с топором безумца. За один удар сердца Мартин понял, что стрелу направили на сумасшедшего. Но ясно было и то, что мысль о собственной неуязвимости, вколоченная в головы Хранителей, не давала им спустить стрелу, которая могла бы положить конец бессмысленной резне. Мартин застонал от ужаса. Как такое могло случиться, после всех этих лет, в течение которых монахи доказывали, что они истинные ревнители христианства? Однако приор точно знал, как такое могло произойти: еще никто никогда не отдавал приказа Хранителям убить человека. Он, приор Мартин, был первым. Глаза стрелка над желобком арбалета были широко открыты. Мелкий град хлестал его по лицу.
– Стреляй! – закричал Мартин.
Стрелок прищурил глаза, и его взгляд сфокусировался на жертве. Увидев их выражение, Мартин вздрогнул, как от удара. Он осознавал, что разрушает еще одну душу, и понимал, что выбор у него невелик. Безумец уже почти достиг ворот и начал вращать своим топором.
– Стреляй!
Щелкнул, срабатывая, арбалет. Голова Мартина мгновенно развернулась. Но не успел он вглядеться получше, как болт уже достиг своей цели. Безумец упал на землю. На какое-то мгновение Мартину показалось, что возле ворот, там, куда бежал сумасшедший, он увидел ребенка, но приор моргнул, и видение исчезло. Было совершенно невозможно разглядеть что-либо сквозь град. Холодные пальцы пробежались по спине Мартина, когда он неожиданно подумал, что, возможно, в ту секунду, он взглянул на душу убитого, как раз собиравшуюся в путь. Приор вздрогнул и перекрестился. Потом медленно повернулся.
Арбалет все еще был вскинут. Глаза стрелка лихорадочно блестели. Когда Мартин поднял руку и надавил на зажатое в руках монаха оружие, опуская его, прищур Хранителя стал еще напряженнее, и глаза начали закатываться.
Мелкий град закончился так же неожиданно, как и начался. Тишина, последовавшая за этим, казалось, поднялась из замаранного пола монастырского двора. Мартин явственно ощущал на себе взгляды Павла и Хранителей. К запаху холода и сырой земли примешивался запах свежей крови. Приор знал: он должен что-то предпринять, если не хочет допустить, чтобы институт Хранителей прекратил свое существование здесь и сейчас. Однако ощущал, что, отдав приказ, он переступил через бездонную пропасть, а сделать шаг в обратную сторону для человека невозможно. Некий голос в нем вопил от ужаса: «Господь на небесах, помоги мне, я ведь совершил все это ради Тебя и ради защиты человечества!»
– Хранители! – вскричал он. Пятеро мужчин в черных монашеских рясах вздрогнули. – Хранители! Какова ваша задача?
Они молча смотрели на него. Их губы беззвучно шевелились.
– Именно! – воскликнул Мартин. – А что вы вместо этого делаете?
Монах с арбалетом попытался что-то произнести. Он указал на поле бойни.
– Для чего вас избрали?
Монах с арбалетом что-то пробормотал.
– Ваша задача – защищать христианство. Этих людей мы больше не можем защитить: они мертвы! Двое ваших братьев также мертвы. Ваше единство нарушено, защитный вал уничтожен, и гибель может просочиться отсюда в мир! Возвращайтесь к выполнению своего задания! Вспомните о своей клятве!
Медленно в стеклянные глаза мужчин начало возвращаться некое подобие жизни. Они переглянулись, потом посмотрели на Мартина.
– Да защитит и укроет вас Господь, – прошептал приор.
