Они остановились, слепо пялясь в темноту. Я поднялся на лапы, с облегчением отметив, что могу снова нормально двигаться. Тьма, которая едва не затянула меня, затаилась где-то на холме, но не исчезла. Я обогнул компанию по кругу, решив, что не доставлю им удовольствия увидеть меня в волчьем облике. Прошептал три слова возврата и открыл переднюю дверь джипа.
Парни обернулись на звук с испуганными физиономиями.
— На твоей чертовой тачке останется здоровая вмятина, Брай.
— Раури… Я…
— В машину! Живо! Валим отсюда!
Парни уселись во внедорожник. Брайан мельком глянул на меня.
— Черт, Руари!
— Сейчас не до эстетства, Брай. Гони уже!
Он нажал на газ, мотор натужно зарычал, но машина не сдвинулась с места. В тот же миг тьма на холме сорвалась и помчалась к нам.
— Есть чем вычертить охранный круг⁈ — заорал я. — Живее!
Брайан как ошпаренный выскочил наружу, рассыпая вокруг какой-то порошок. Тьма, ставшая вполне осязаемой, налетела на защитный барьер и обтекла его. Мы словно оказались внутри черного пузыря.
— Руари, это что, Руари⁈ — кричал испуганно Нолан.
— Заткнись! — Кас врезал ему в бок локтем.
И мы в наступившей тишине следили, как черный сгусток, облепивший защитную сферу, подобно осьминогу, пытается продавить барьер.
— Магическим порошком мы нарушили равновесие? — спросил запоздало Брайан.
Вопрос прозвучал риторически. Тьма вдруг отхлынула. А я выругался. Со стороны реки поднялся вал, обрушился на внедорожник и потащил с шоссе.
— Вон из машины! — завопил Брайан.
Думать, правильно ли мы делаем, времени не было. Мы выскочили наружу. Джип кубарем покатился в реку. Фары его продолжали бить сквозь воду на шоссе. Мы остались в круге, который не смог смыть даже водяной вал. Лишь Нолан оказался вне круга. Тьма поднялась над ним, и он с диким воплем опрокинулся в нее, как в перину из черного тумана.
— Нолан! Нолан⁈ — позвал в отчаянии Брайан.
А в следующий миг заложило уши от обрушившегося на нас ледяного ветра и крика. Меня продрало морозом, да так, словно с меня живого сдирали кожу.
Тьма разрослась и стала напоминать огромную женскую фигуру с развевающимися на ветру волосами.
Я вдруг понял, что ошибся и это совсем не та тьма, с которой я сталкивался когда-то у менгира. Это было нечто совсем иное.
— Кто вы? — прошипела тень.
Мы переглянулись.
— Кто вы? — повторила громче тень.
— Мы — маги, — ответил Брайан.
— Кто вы⁈
Нолана вздернули в воздухе, как тряпичную куклу. Голова его моталась, глаза были закрыты. Брайан встряхнул рукой, на которой ярко разгорелся изумрудный перстень.
— Мы не хотели тревожить тебя, кто бы ты ни был! Я — Брайан О’Шэннон, а это Ардан Мохэммок, Кас Кэрвал. В твоих руках Нолан О’Келли…
— Неверный ответ.
Брайан оглянулся на меня.
— С нами еще оборотень…
— Ложь. Здесь есть другая сущность.
Брайан растерянно смотрел на меня.
— Эта сущность отзывается только на призыв. Призыв того, кто живет на ее земле, — произнес я. — Но здесь не ее владения.
— Тогда что делаешь ты на чужой земле⁈
— Ищу одно древнее имя, — Я начал догадываться, с кем мы имеем дело, хотя и представлял этих существ куда менее многословными. — Ты плакальщица?
Тень вскинула руки. Вой обратился в ледяной ветер, едва не сбивший парней с ног. Нолан рухнул на землю, как обморочная овца, покатился к реке. Но Брайан успел дотянуться до него, схватил за пиджак, затащил в круг. Парни склонились над ним, пытаясь привести в чувство. Вой лился над нами нескончаемым, продирающим до костей потоком. И в нем ясно звучали слова горести, злости и разочарования.
— Мы веками существовали на границе между жизнью и смертью, пропуская через свои руки нити человеческих судеб. А теперь мы не можем преодолеть барьер и попасть в мир людей. Лишь тогда, когда кто-то нарушает барьер с той стороны!
Фигура снова стала расти, а руки потянулись к нам. Невидимая сфера, которая оберегала нас, стала трещать, по поверхности разбегались тысячи маленьких изумрудных молний.
— Брайан! Брайан! — заорал я, надеясь, что у него найдется в запасе что-нибудь еще.
Но по лицу сына О’Шэннона я понял, что тот не в состоянии что-либо предпринять. По моим ладоням пробежал ток, и в них легла флейта. Поднеся ее к губам, я совсем слабо подул. Звук был похож на едва слышное дыхание ветра. Шумевшая за нашими спинами река внезапно успокоилась.
— Это не твоя земля! — провыла тень.
— Не моя, — тихо ответил я. — Но и души никого из нас не принадлежат тебе. Не вынуждай прогонять тебя так далеко, что ты не сможешь найти ни лазейки в мир магии.
Ливень внезапно стих, и небо над нами расчистилось. Я вышел из круга, продолжая дуть во флейту. Звука не было, было только мое дыхание, проходившее через древнее дерево, согревающее его. Золотые искорки посыпались у меня из-под ног. Я шел по асфальту, как по тлеющим углям, готовым вот-вот разгореться.
