Через пятнадцать минут такого танца, я заметил, что лицо японца пошло красными пятнами. Он уставал и злился. Сильно злился. Он начал взрываться сериями ударов, от которых я уходил, в попытке быстрее достать меня.
С трибун раздались улюлюканья и свист. Кажется, зрителям не понравилось происходящее. Пару раз я слышал выкрики:
— Сражайся, трус! Хватит бегать!
Но это меня беспокоило меньше всего. У японца должен быть Дар. И я ждал, пока он им воспользуется. И наконец-то дождался!
Минамото уже тяжело дышал, когда внезапно я ощутил, что его аура взорвалась силой. Его силуэт, даже для моего опытного взгляда, размазался, и он рванул на меня, размахивая мечом с невиданной скоростью.
Я пропустил один удар, второй. Доспех стонал, но держался. Отличный дар. И да очень сильный.
Следующий выпад японца я пропусти, уйдя в сторону, и просто побежал в сторону тренажеров. Японец метнулся за мной. Я ушёл одним перекатом, вторым, без затей, просто убегая.
Трибуны уже ревели от ярости, требуя покарать труса. Я же просто ждал. Я видел похожий Дар. У него было только одна беда — Дар был чересчур краткосрочным. А вот после его падения он отбирал значительное количество сил у владеющего. Так оно и произошло.
От следующего молниеносного выпада Минамото я увернулся, практически, встав на мостик. И тут японца тряхнуло. Он существенно затормозился, и лицо у него сразу стало расстроенным.
Нижней вертушкой я сделал подсечку. Японец успел среагировать и подпрыгнул на месте. Вот только я тоже успел среагировать, и приподнял ударную ногу повыше. Фактически, я долбанул его в воздухе, заставив смешно кувыркнуться и рухнуть на землю. Тут уже я прыжком вскочил на ноги, и всей массой и силой приземлился ему на руку, держащую меч. Послышался двойной хруст. Сперва хрустнул его доспех, а затем и его рука.
К чести японца, он не завопил от боли, а лишь смертельно побледнел, попытавшись достать меня здоровой рукой. Тут уже было проще. Я упал ему на грудину, переместив колено на горло, удерживая его здоровую руку, и начал потихоньку давить. Доспех трещал по всем швам, японец боролся молча.
— Сдавайся! — процедил я.
В глазах у гордого самурая я увидел одну только ненависть. Я усилил нажим.
— Сдавайся, идиот! — сказал я.
Опять безрезультатно. Он что, готов умереть, лишь бы не признать свое поражение? Это меня не устраивало.
Свободной рукой я приставил свой «ущербный» меч к его паху, и с силой надавил.
— Кажется, ты старший наследник Великого Рода? — ухмыльнулся я. — Ну что ж, можешь не сдаваться. Вот только боюсь, что это почётное звание ты сейчас потеряешь!
И усилил нажим. Хруст доспеха услышали даже зрители. В последние несколько мгновений вокруг царила просто мёртвая тишина.
Японец побледнел, глаза его забегали, кажется он собирался плакать... К слову сказать, что скорее всего от бессилия, чем от испуга. И я его понимаю. Сегодня явно не его день. С ненавистью глядя на меня, он открыл рот:
— Пощады!
— Бой закончен! — тут же подскочил судья, бесцеремонно оттягивая меня в сторону.
Да я, собственно, уже и не напирал, а встал и улыбнулся, глядя, как японец поднимается, баюкая сломанную руку.
— Уже можно? — бесхитростно поинтересовался я, указывая на лежащее оружие Минамото.
Тот побагровел, сорвал с пояса ножны, и швырнул в песок. Я пожал плечами.
— Ну, мы люди не гордые.
Поднял катану, убрал её в ножны и пошёл к Марии, весело насвистывая.
Приблизившись к ней, я мимоходом подумал, что она сейчас могла бы быть натурщицей, с которой рисуют тех девочек с огромными глазами в японских комиксах.
— Как ты это сделал? — изумленно прошептала Мария.
Я широко улыбнулся.
— Поцелуев и обнимашек не будет?
Девушка осеклась и покраснела. Ну, по крайней мере, я вернул ей обычное расположение духа.
— А, чуть не забыл.
Я пошел к графине Новодворской, которая сидела, прижимая к груди оба меча — свой и Марии. Кажется, она сейчас расплачется.
— Можно? — протянул я руку.
Она на автомате протянула мне их. Я взял и коротко кивнул.
— Ничего личного, графиня. Вы достойно сражались.
И пошёл обратно к Долгоруковой.
В голове у меня раздался голос Карамельки:
«Ну что, мне уже можно сожрать этого японца?».
— Нет, нельзя, — улыбнулся я. — Пойдём, лучше рыбы тебе купим. Мне кажется, княжна Долгорукова сегодня проставляется.
Однако, мне не дали уйти. Преподаватель догнал меня, протягивая руку.
— С вами хотят поговорить.
— Кто? — удивлённо приподнял я бровь.
— Представитель клана Минамото.
Я взял трубку.
— Слушаю.
— Барон Александр Галактионов? — мужской голос говорил по-английски.
— Верно, — перешёл я тоже на этот язык.
— Меня зовут Харуки Минамото. Я Мастер по Оружию Рода Минамото. И дядя Хироси. К сожалению, глава Рода в данный момент отсутствует в Токио. И я уполномочен провести с вами переговоры по поводу возвращения родового оружия обратно в клан.
