Я начал понимать Хрулёва, который вцепился в меня, как клещ. Подозреваю, что постоянно терять людей этот старик заколебался. И опять же, я начал понимать саму идею Центра, в котором была кафедра подготовки. Людей нужно учить. И учить нужно хорошо.
Я вздохнул, и отдал Шнырьке приказ отправиться на поиски перстней. Мелкий согласно зашипел, и тут же пропал. И мне один за другим начали падать в подставленную руку печальные аксессуары. Восемнадцать, девятнадцать, двадцать... Двадцать три... Двадцать восемь... Тридцать два... Сорок пять... К выходу из Разлома у меня в руках было шестьдесят два перстня. После смерти хозяев они стали прозрачными. Я не смог оценить силу их хозяев, но однозначно было одно — все они были героями. Минус шестьдесят два Истребителя за один только день в одном Муравейнике. Подозреваю, что в Центре сегодня будет царить всеобщий траур.
Также я Шнырьку просил подобрать оставшееся оружие. Но при таком количестве погибших, оружия было мало. Здесь погибали слабые Истребители, при всём моём уважении к ним, которые имели такое же слабое оружие. Шнырька притащил две дубины, три меча и четыре топора, которые уже еле-еле вмещались в сумки повзрослевшей Красивой, которая тащила всю эту груду на себе, абсолютно не напрягаясь. Ну, и тридцать два ножа, которые, как я подозреваю, бедолаги даже вытащить не успели.
Подойдя к выходу, я посмотрел на Красивую, которая, как ослик, остановилась, когда остановился я, и постучал её по розовой башке.
— Надеюсь, ты останешься с нами, — сказал я.
Муравьиха в ответ пискнула, а я отпустил её душу. Поддерживать ее стоило мне немалых усилий, которых уже у меня самого оставалось немного. Жалко будет, если я ввалил в нее столько энергии, а она улетит в свой муравьиный рай.
Да, к чёрту! Мне не жалко энергии, мне жалко няшную муравьишку с бойцовским характером. Но окрепшая душа вернулась ко мне обратно в хранилище, расположившись у самого входа, как будто намекая, что она всегда будет под рукой. Есть ритуал воскрешения питомца, и я его знаю. Вот только... слишком много там сложностей. И дело не только в одной энергии.
Я почесал затылок, глядя на кучу барахла, которая осталась после рассеивания Красивой. Ну, надо что-то делать с этим, Сандр. Как оказалось, муравьишка — отличный помощник. Я задумчиво перевёл взгляд на Кару, которая сегодня тоже сильно устала. Она выпучила глаза, и медленно попятилась от меня.
«Я тебе не вьючный муравей!» — раздалось у меня в голове.
— Да знаю я, — улыбнулся ей. — Слишком гордая, чтобы помочь своему хозяину?
Кошка на секунду задумалась, и потупила свой взгляд. Затем глубоко вздохнула и подошла ко мне, подставив свою спину.
«Извини, мне стыдно», — раздалось у меня в голове.
— Ладно, — потрепал я её за ухом, — бывает. Хотя, думаю, что в этот раз я справлюсь сам.
До выхода из Разлома оставались считанные метры, поэтому я уперся ногами в пол, и потащил эту груду железа вперёд волоком. Карамелька аккуратно пристроилась сбоку, прихватила зубами, и также, пятясь задом, помогала мне тащить.
Наружу я вывалился вперед задницей, в больших белых трусах с сердечками, вытаскивая за собой хабар.
— Стоять! Не стрелять! — ожидаемо послышалось сбоку.
Я перевёл в ту сторону свой взгляд. Армейцев с моего ухода ощутимо прибавилось. В мобильном городке, похоже, формировались новые группы только-что прибывших на помощь Истребителей.
Ко мне с обеспокоенным лицом бежал Лысый, со здоровенной РПГ-шкой на плече.
— Командир, ты живой!
Я встал и вытер пот с лица.
— Доверие, друг мой, доверие! Где ты уже отжал, и зачем её притащил сюда? — кивнул я на гранатомёт.
Лысый смутился.
— Да так, парни подогнали.
Тут подбежали эти самые парни.
— Верни чужое! Оно у них на балансе стоит, скорее всего, — махнул я Лысому.
Но тот молча вцепился в него, как ребёнок в игрушку. Рядом засмеялся пожилой сержант.
— Да пусть оставляет себе... Спишем на потери. Где вы нашли такое чудо, ваш-бродие? — обратился он ко мне, кивая на Волка. — Он с гранатомета с точностью снайперской винтовки шмаляет. Половину жуков с последней волны лично положил.
— Вообще-то, этот «пацан» — отставной капитан Имперского спецназа, — улыбнулся я. — Так что да, он своё дело знает.
Армейцы вытянулись по струнке, и удивлённо уставились на Потапова. Ну да, Истребителей они часто видят, а здесь что-то новенькое. Другой старший сержант что-то прошептал на ухо сержанту, и прошёл вперёд. Мужчина лет сорока, чётко сделал два строевых шага, и изобразил воинское приветствие.
— Ваше благородие! Видит бог, я очень хотел давно это сделать. Спасибо вам за себя и за моих ребят.
— Ты о чём, старший сержант? — нахмурился Андрей.
— Ну, вы же Волк! Командир «Волчьей стаи»! — утвердительно сказал боец.
Лицо Потапова посмурнело.
— Бывший командир... — он запнулся, — бывшей «Волчьей стаи».
— Слышал, сочувствую. Серьезно сочувствую! Но два года назад вы прикрыли нас от монголов, когда наш караван они зажали в ущелье.
Волк хмыкнул.
— В каком именно ущелье?
Тут уж хмыкнул я.
— А что, их много было?
На что заслужил иронический взгляд.
— Достаточно.
— В Елын-Ан, ваш-бродие.
