— Ты что завис, братан? — раздался весёлый голос его брата, Михаила Галактионова, который материализовался рядом, медленно и показательно он достал свой огромный лук из-за спины и подмигнул Пашке. — Давай, отпускай её. Я немного поохочусь.
— Уверен? — хмыкнул Пашка.
— Давай, отпускай! Не слышишь, что говорит этот дебил? — возмутилась Тень, кивая на Миху. — А ты, дебил! — на этот раз она обратилась к Мишке. — Как собираешься в Тени меня подстрелить?
— Да, тяжёлый случай, — почесал свою взъерошенную макушку Михаил. — А ты какие-то слова, кроме «дебил», знаешь? И, кстати, да, отпускай её, Пашка. А я ей покажу, как я по теням работаю.
Пашка примерно понимал, на что способен астральный воин, бывший австралийский абориген, Миха-Баха или же в сейчас — просто Мишка. Поэтому встал, показательно отряхнул колени и посмотрел сверху вниз на всё ещё лежащую Тень. Девушка же явно почувствовала какой-то подвох, переводя взгляд с одного парня на другого. Но, к слову, не пыталась уйти в тень, восприняв угрозу Михаила всерьёз.
— Ну что, передумала? — Пашка протянул ей руку. — Вставай, время обеда. Вроде Сойка наконец смогла повторить знаменитый рецепт пюре Дорничевых.
— Сам справлюсь, дебил! — нахмурилась Тень и самостоятельно вскочила на ноги, но бежать вроде не собиралась.
Пашка с улыбкой покачал головой и кивнул Михаилу. Ну, и они пошли вперёд, болтая о своём и весело смеясь, абсолютно не обращая внимания на Тень, которая стояла сзади и хмурилась. Ребята изображали видимость веселья, при этом постоянно отслеживая происходящее сзади. Когда же Тень глубоко вздохнула и понуро поплелась за ними, они оба еле заметно облегченно выдохнули.
Тень, хоть и была той ещё занозой в заднице, но она была своей занозой в заднице, и Александр вряд ли оценит, если она станет в этой большой дружной семье изгоем.
Сколько времени я шарился по этим Разломам — понятия не имею. Да-да, для себя я тоже назвал их «Разломами», так как по факту всё это представляло собой обломки миров. Ну, как миров… Понятия «миров» и «обломков» — тоже были несколько притянуты за уши. Но, как говорил, я только разбирался в физике процесса, поэтому сознание автоматически пыталось подтянуть в качестве «якоря» что-то знакомое, дабы уже на основании этого строить новые предположения.
Весь мой, казалось бы, хаотичный путь представлял собой череду проб и ошибок, необходимых мне для того, чтобы понять, как работает здесь система. И в этом мне очень пригодился мой старый опыт.
Нельзя просто взять и засунуть Охотника в задницу, надеясь, что он там надолго останется. Не такие мы, не так нас учили, и не так мы действовали.
Многие в Многомерной Вселенной шутили, что Охотники — самые живучие твари во Вселенной, способные пережить практически всё. Тут, конечно, было допущено небольшое преувеличение, однако само изречение было совсем недалеко от истины. Мы реально выживали там, где другие дохли, и относились, самое главное, к этому, как к само собой разумеющемуся. Мы же Охотники.
Итогом моих нынешних блужданий стала постепенная наработка совпадений, которые я аккуратно переводил в правила. Новую энергию я уже начал различать на «вкус, запах и цвет», и, исходя из этого, строил свой путь в этом, казалось бы бесконечном, лабиринте.
И чем дальше я продвигался, тем больше офигевал от масштаба задумки кого-то или чего-то. Все эти маленькие мирки, в которые я попадал, были маленькими строительными кирпичиками, которые неизвестный мне создатель сгруппировал вместе по каким-то странным, одному ему ведомым признакам.
Мне стали попадаться несколько Разломов, соединённых, как параллельно, так и последовательно. Ну, то есть они были прикреплены один к одному в этом мире, расширяя пространство, а также встроены один в другой. Это была ни фига неизвестная нашим Истребителям монстров, хоть и редкая матрёшка — когда один Разлом встраивался в другой. Здесь матрёшка была гораздо более сложная. У кого-то мог бы взорваться мозг, но только не у меня.
Я видел всё больше и больше закономерностей, что позволяло находить мне другой, правильный путь.
Кое-что ещё было мной подмечено: части этих миров на моих глазах растворялись, переправляясь куда-то дальше, а некоторые возникали в процессе моего нахождения здесь. Похоже, это было на действия грамотного портальщика. Вот только я не знаю ни одного портальщика, который смог бы кидать куски миров между Вселенными.
С усмешкой я подумал, что пригодился бы мне сейчас Грегори-Торговец. Вот кто отличался неимоверной настойчивостью, граничащей с безумием. Думаю, застрял бы он здесь надолго, и вышел бы только после того, как понял бы принцип, смог бы повторить.
Но, опять же, я здесь был один, и разбираться в этом нужно было именно мне.
В итоге я нашёл ту «форточку», через которую могу вернуться обратно. Причём эта «форточка» была одноразовой. Вернувшись обратно сюда, воспользоваться ей ещё раз у меня уже не получилось бы.
