Пока Касьянушка брыкался и орал, не желая лезть в богопротивное место, Лёхин выключил запись русских народных песен и подошёл к "Октаве". Пианино мирно дремало под малиновым плюшевым покрывалом. Открыв крышку, Лёхин почти сразу подобрал тональность мелькнувшей пару минут назад музыкальной фразы. Повторил — и снова, словно мягко опали на фразу слова: "Вот город теней. В нём реки дорог… Бегом по асфальту — эхо шагов…" Лёхин снова сыграл короткую мелодию и тихонечко пропел.
— Утренний сон вспоминаем? — спросил неведомо когда подлетевший Глеб Семёнович. — Так, Алексей Григорьевич?
— Разве это было во сне?.. — начал Лёхин, из всех сил вспоминая, — и вдруг яркая картинка свежего леса, радостно встречающего восход солнца, проехала перед глазами. Да, росные травы, негромкий, почти глохнущий в лесном воздухе прозрачный гитарный перелив и тихий голос, ещё не вполне уверенно проговаривающий слова: то ли музыку к словам подбирает, то ли к песне слова…
Лёхин задумчиво опустил крышку пианино, поправил бахрому покрывала — это мама обшивала бахромой всё подряд и делала из обычных вещей вещи роскошные. Постоял немного в задумчивости у пианино — и тут зазвенел домофон.
И началось.
Пришли деловые ребята и где-то в минут пятнадцать провели нужный провод. И ушли, пообещав, что вот-вот придёт другой деловой человек и всё-всё Лёхину настроит. Лёхин с умным видом кивнул: ага, подождём — и сразу почувствовал себя не "чайником", а рангом ниже, ибо "чайник" — это человек, хоть что-то умеющий в компьютерном деле. А он, Лёхин, почему-то решил: провод ему сейчас, подсоединяющий к Интернету, протянут — и он сразу сядет и будет по этому самому Интернету гулять. А тут — настройки, программы… Он аж поёжился.
Глеб Семёныч и Дормидонт Силыч вновь храбро полезли в компьютерное пространство, но вернулись быстро и подтвердили: нет, в этот самый Интернет пока не пускают.
А минут через десять пришёл Михаил — полноватый высокий парень, с детски наивным лицом. Он-то и оказался знакомым компьютерщика Санька, благодаря чему Лёхину подключили Интернет без очереди. Михаил сразу предупредил, что сидеть будет около трёх часов. Лёхин воспринял его заявление по-своему: помчался на кухню, обнаружил её необыкновенно пустынной и огромной, отчего остолбенел на некоторое время, пока не понял, что, кроме Елисея, в помещении никого нет, и принялся готовить бутерброды, потому как с первого взгляда ясно стало, что Михаил поесть любит и три часа ему сидеть без еды, наверное, если не тошно, то…
На кухню заглянули привидения. Узнав, чем занимается хозяин, Дормидонт Силыч вспомнил, как ездил к брату в богатое село, где гонять стадо в лес и на речку нанимали пастухов из худой соседней деревни и кормили их всем миром: ночевали пастухи по очереди во всех домах, где скотина была, обязательно на сеновале, а кормились дома, в избе хозяйской, — утром и вечером. К чему купец вспомнил вдруг о пастухах, Лёхин понял: работников кормить надо! Улыбнула только ассоциация "компьютерщик — пастухи".
Зато Касьянушка до слёз умилился габаритам Михаила: "Красавец мужчина! Кожа белая, рыхлая! Щёчки пухлявые да румяные!.." Почувствовав, что сейчас тяжко вздохнёт, Лёхин быстренько разложил бутерброды на подносе и поставил на огонь чайник… Голодное существование Касьянушки словно печатью прихлопнуло словесный портрет Михаила.
— Что будете пить? Зелёный чай или с ромашкой? — спросил Лёхин, примерно знавший, что люд от компьютерного дела предпочитает зелёный.
— Зелёный, если можно. Четыре ложки сахару, — рассеянно сказал Михаил.
Лёхин на цыпочках удалился, оставив Касьянушку рыдать от умиления слева от Михаила.
Компьютер поставили в зале, слева от пианино, на обычный стол. Сначала Лёхин позволил себе помечтать о спецстоле. Но сегодня, при виде оравы домовых на кухне, отчётливо понял, что, купив его, станет в собственных глазах жадюгой: на таком столе домовым не посидеть дружной любознательной компанией… Снова в ход пошло воображение: вот домовые просят Лёхина записать их в какой-нибудь клуб по домоводству — или, как это называется, зарегистрировать; а может, и не попросят; пока Лёхин спит, зарегистрируются сами, а потом будут болтать с одноклубниками, обсуждая темы дня… "Фотоаппарат придётся купить хороший, — вдруг подумал Лёхин. — А иначе как их достижения показать да похвастаться? Интересно, а Глеб Семёныч тоже будет регистрироваться?"
— А скажи мне, Лексей Григорьич, — вкрадчиво заговорили над ухом, и Лёхин чуть не обжёгся кипятком. — Говорят, в компотере и коллекционеры бывают да о деньгах торг ведут?
Минуту, наверное, Лёхин созерцал торжественно-хитрющую физиономию Дормидонта Силыча, пока не дошло.
— А, вы о нумизматах, что ли?
— О них, Лексей Григорьич. Не то что у меня за душой что-то было, — заторопился бывший купец, — в ведь сколько живу-существую, всегда монетой интересовался. Спец не спец, но слово веское и по заграничной иной раз скажу.
— Не торопитесь, Дормидонт Силыч. Скоро Олег придёт, всё и посмотрите. Я вот слышал, народ в компьютере куплей-продажей занимается. Не хотите попробовать?
