Надвигается шторм, и планы рушатся, словно песчаный замок на ветру. Пламя уже вспыхнуло, его не потушить, от него не скрыться. Оно коснётся каждого, испепелит маски, обнажив истинные лики, потребует кровавую дань, поставит перед выбором: пожертвовать собой или откупиться чужой жизнью. Хватит ли у Ровены смелости встретиться лицом к лицу со своей тёмной стороной? Сумеет ли Проклятая Четвёрка сберечь самое ценное, что у них есть – друг друга. Или так же, как и многие, падёт жертвой чужих амбиций?
Преступив порог, Брутус обвёл гостиную хозяйским взором. В мраморном камине уютно потрескивал огонь, хрустальная люстра освещала низкий круглый стол чёрного дерева. В мягких креслах расположились шестеро и, деловито потягивая вино из золочёных чаш, инкрустированных самоцветами – работа лучшего ювелира Прибрежья, – вели неспешную беседу.
Он довольно глянул на своих рабынь, которые в откровенных платьях из пурпурного шифона скромно держались в стороне, готовые в любую минуту выполнить очередную прихоть дражайших гостей. Подбирал он невольниц с особой тщательностью: тонкие талии, упругие груди, соблазнительные изгибы бёдер – эти сервусы не для тяжёлой работы, они призваны радовать господский взор.
Завидев Брутуса, присутствующие поднялись. Он радушно поблагодарил гостей за визит и уселся в кресло, подчёркивающее статус своего владельца высокой спинкой с золочёным орнаментом. Тридцать вторая застыла рядом, покорно опустив глаза в пол.
От внимания Брутуса не ускользнули любопытные взгляды гостей, буквально щупающие, изучающие его фаворитку. Что ж, неудивительно, она и впрямь хороша собой, особенно сегодня, в этом платье с глубоким декольте, едва прикрывающим соблазнительные груди. Чёрные волосы собраны в тугой высокий хвост, чувственные губы слегка приоткрыты, серые глаза обрамлены густыми ресницами. Правда, клеймо немного портило впечатление, смотрясь неестественно на таком нежном, почти кукольном личике.
– Приношу свои глубочайшие извинения за опоздание, – с напускной вежливостью произнёс он, хотя этот факт его нисколько не волновал. – Надеюсь, вас приняли как подобает?
– Не волнуйтесь, дорогой друг, – заверил Келсий, худощавый низкорослый господин с огромной родинкой на левой щеке. – Ваше гостеприимство всегда меня восхищало.
Другие магистры с готовностью поддержали говорившего, восхваляя вино и изысканные угощения.
– Превосходно! – удовлетворённо кивнул Брутус. – Вы наверняка гадаете, к чему такая срочность, но спешу вас заверить: дело действительно серьёзное и не терпит отлагательств. Утром из Регнума прибыл Линус с весьма занимательной вестью. Не так давно он виделся с принцепсом, и у них состоялась достаточно интересная беседа, о которой я не могу вам не сообщить, поскольку предложение Максиана звучит более чем заманчиво.
– Да что вы говорите! – толстые губы Улисса растянулись в улыбке. – А я и не знал, что принцепс искал с нами встречи.
– Прошу меня простить, но им были выдвинуты условия строжайшей секретности. К тому же, не имея ни малейшего представления, о чём пойдёт речь, я не хотел отвлекать вас от более важных дел пустой болтовнёй.
– Мне уже не терпится узнать, что понадобилось принцепсу от Легиона. Насколько мне известно, он нас несколько недолюбливает, мягко говоря, – Эолус, пожилой магистр с огромной плешью на макушке, пригубил из чаши.
– Я тоже наслышан об этом, – подтвердил Келсий, – но разве это так важно? Бизнес и личная неприязнь не должны соприкасаться.
– Вы абсолютно правы, – поддержал его Брутус, – потому я и согласился на встречу, пусть и заочную. И могу вас заверить: не прогадал. Что ж, не буду испытывать ваше терпение. Принцепс желает заключить с нами союз. И не против какого-то там вшивого чиновника, а против самого короля!
– Вы, наверное, шутите? – недоверчиво нахмурился Эолус.
– А разве я похож на шута? – Брутус укоризненно выгнул бровь. – Да, согласен, звучит действительно… к-хм… необычно. Но позвольте вам всё пояснить: оказывается, дочь Урсуса возжелала вернуть себе право на престол и, что самое удивительное, даже нашла поддержку. И, кажется, не только в лице принцепса. У меня есть серьёзные основания предполагать существование других участников заговора, хотя о них пока ничего не известно.
– И в чём же наша выгода? – подозрительно скривился Улисс. – Мы и без того прекрасно себя чувствуем при Юстиниане. Кому нужны все эти смуты?
– Я бы с вами поспорил на этот счёт, – возразил Эолус. – Что ни год, налоги растут, как грибы после дождя. Ещё с десяток лет, и мы – видят боги! – окончательно разоримся.
– А что конкретно предложил принцепс? – Келсий с любопытством посмотрел на Брутуса.
– А вот это самое интересное! Нам предложили независимость Опертама, господа, – торжественно заявил он. – А вместе с ним, разумеется, и Легиона. Держу пари, Юстиниан никогда бы не пошёл на такое.
В гостиной воцарилась тишина. Магистры усердно переваривали услышанное, прикидывая в уме все перспективы и риски от союза. Одна из рабынь, позвякивая серебряными браслетами, принялась подливать вино в опустевшие чаши.
– Независимость… – медленно проговорил Келсий, будто пробуя это слово на вкус. – А принцепс далеко не дурак! Знает, чем заинтересовать.
– Будь он дураком, давно бы ходил под нами, – чопорно заявил Эолус. – Помнится, последний раз я самолично предлагал ему четверть миллиона всего за одну подпись. И он отказался! Представляете? И вот как, скажите на милость, контролировать того, кого нельзя ничем подкупить?
