«Снеговичок, – позвала она. – Ты можешь как-то показать, что ты умеешь разговаривать со зверями?»
«О-о! – слабо отозвался наслаждающийся прикосновениями Создателя Снеговик. – Еще немножко, еще минутку. Хотя бы минутку».
– Ты продолжай, папа. Снеговик еще не зарядился. Как только он зарядится, ты все увидишь.
«А если они сейчас и в самом деле выкинут какое-нибудь коленце?» – забеспокоился Вадим. Он и сам не заметил, как перешел в своих мыслях на это «они». Словно он и впрямь причислял снеговика к одушевленному существу.
Но тут случилось совсем не то, что все они ожидали…
– Это что вы себе здесь позволяете! – воскликнул бывший чиновник Юлий Васильевич.
Он наблюдал всю эту сцену с самого ее начала. Терпение его кончилось. Когда жена отлучилась, он кинулся на улицу в одних тапках, содрав с вешалки куртку.
Вадим отдернул руки и засунул их в карманы.
– Папа, осторожно. Этот дядя сумасшедший, – предупредила Анюта, спрятавшись за спину Вадима.
«Снеговичок, что делать?» – спросила она.
Снеговик молчал. Он постепенно приходил в себя от полученного сеанса удовольствия.
– В чем дело? – Вадим постарался как можно строже смотреть на неожиданно возникшего бывшего чиновника.
– Это я вас хочу спросить, в чем дело? – старик угрожающе приближался. – Эта снежная баба стала каким-то золотым тельцом. Вокруг нее происходят постоянные коленопреклонения. Я требую…, – он не успел досказать, чего он требует.
– Юлий! – раздалось в этот момент.
Женщина преклонных лет c растрепанными седыми волосами, поскальзываясь на снегу, торопливым шагом направлялась к ним и при этом сокрушенно взмахивала руками.
Старик сразу сник. Его боевитость угасла на глазах.
– Вы извините нас! – Голос старушки дрожал, она схватила Юлия Васильевича за локоть. – Ну, что же ты нас позоришь? Люди отдыхают, а ты…
– Они колдуют…, – вяло оправдывался бывший чиновник.
– Сам ты колдуешь, несчастье мое, – она всхлипнула.
– Маша, они…
– Да пошли уж…, – она грубо подтолкнула мужа. – Вы не обижайтесь, пожалуйста, – напоследок сказала она Вадиму и потащила за собой слабо упирающегося мужа.
Вадим почти полностью протрезвел.
– Извини, Анюта, – он надел перчатки. – Я больше не буду его гладить. Видишь, как люди нервничают. Пойдем домой…
«Снеговичок, – воззвала Анюта. – Покажи же ему, на что ты способен!»
– Я готов! – бодро откликнулся тот. Новая энергия переполняла его.
И в следующую минуту две вороны, шумно всхлопнув крыльями, опустились на шляпку грибка.
«Скажите что-нибудь на человеческом языке. Это сейчас очень нужно», – попросил Снеговик.
– Кар-тон! – проорала Карина.
– Кар-ман! – проорала Каролина.
– Кар-га!
– Кар-туз!
Наступила тишина переосмысления. Вадим сдвинул брови.
– Кар-аганда, – Карина, поднатужившись, выкинула последний козырь.
«А теперь станцуйте. Пожалуйста…»
Вороны переглянулись. И вдруг на самом деле начали танцевать, причем очень умело. Даже Анюта не ожидала такого поворота. Они синхронно перебирали лапками, и цокот их когтей напоминал чечетку. Вадим смотрел на это представление широко открытыми глазами.
– Ты видишь, папа! – засмеялась Анюта. – Это Снеговик их попросил специально для тебя…
Вороны, не сбиваясь с такта, разом обернулись на триста шестьдесят градусов, встали в линию… и поклонились. Анюта визжала от восторга, прыгала и хлопала в ладоши.
«А теперь Псись!» – объявил Снеговик.
Прибежал мышонок.
– Псись! – вскрикнула Анюта. – Смотри папа, сейчас он упадет как мертвый.
Мышонок сел на снег, посмотрел в глаза Вадиму осмысленным взглядом и тут же брякнулся на спину. Лапки у него задрожали.
– Пап, он изображает мертвого! Он и маму также напугал!
«Ну, и напоследок – дятел», – пригласил Снеговик следующего участника этого необыкновенного концерта.
– Смотри, папа! Сейчас дятел прилетит.
Действительно, прилетел дятел и вцепился когтями в ножку деревянного грибка.
«Повторяй за мной, – сказал Снеговик. – Тра-та-та-та-та. Та. Тра-та-та-та-та. Та»…
Дятел начал долбить ножку грибка в необычном для этих птиц ритме. Это был ритм хорошо известной Вадиму мелодии «Тико-тико». Дятел долбил и долбил и при этом ни разу не сфальшивил.
– Хватит, – тихо произнес пораженный этим зрелищем Вадим.
– Папа, ты поверил? – спросила Анюта.
– Пошли домой, мама ждет. Потом поговорим…
«Проводи его, – сказал Снеговик. – Но не приставай к нему с вопросами. Он сам все решит».
Создатель взял Слышащую за руку, и они пошли по притоптанной белой дороге домой. Создатель сгорбился, словно взвалил на себя какую-то ношу. Слышащая послушно шла за ним и молчала. Если бы Снеговик мог прослезиться, он обязательно прослезился бы. «Не суди человека. Но не жди, что когда-нибудь он станет лучше», – вспомнился ему тезис Кодекса, и он подумал: «Но разве они не становятся лучше»…
– И для чего все это шоу? – скептически спросила Мяукала, когда люди ушли.
