На мне тонкие белые перчатки, хотя я и не планирую оставлять пистолет. А все патроны я заранее протёр гигиеническими салфетками. Даже несмотря на то, что там не было моих пальцев. Но оставлять след из отпечатков гангстера, пропавшего после того, как его послали по мою душу, тоже не следует.
Пока тела телохранителей падают, а подкинутый меч зависает в высшей точке, разменяв всю свою кинетическую энергию на потенциальную, и вот-вот собирается начать обратный размен, я поворачиваюсь к машинам. В тех, что принадлежали охране, уже распахнуты дверцы и из них вылезают шофёры.
Пф-пф.
И они уже никуда не вылазят. А вот водитель машины Джованни остался на месте, за пуленепробиваемым стеклом. То ли он более крутой профессионал и знает что-то, чего не знаю я, то ли его посадили за руль машины босса по-родственному, а не по профессиональному принципу. И он просто не успел среагировать. Разберусь с ним потом.
Перекидываю пистолет в левую руку, правой ловлю меч и направляюсь к своим клиентам. Вернее, клиент-то один, но всё должно выглядеть так, будто я пришёл за мажором, а Джованни просто сопутствующая жертва.
Мажор никак не реагирует. Судя по ауре, он в ступоре. До этого он и представить не мог, что ему может кто-то навредить. Весь опыт его жизни говорит об обратном. Я прошёл медленным шагом уже полпути из разделяющих нас десяти метров, когда Джованни вытащил-таки свой монструозный револьвер. Он явно много лет не участвовал в перестрелках и утратил навык.
Пф.
Я мог бы достать его и мечом, но весь сценарий строился на идее о мстительном правосудии. А мстить отцу за то, что тот защищал преступления сына, как-то неправильно. Достаточно просто убить, чтобы так больше не делал.
Зато он умер с оружием в руке и теперь может отправиться в Вальхаллу.
Толстяк оседает на землю, мажор хочет что-то сказать, но мне неинтересно. Делаю длинный выпад из западной школы фехтования, и меч входит точно в солнечное сплетение и выходит между лопаток.
Поворачиваю голову назад, левая рука с пистолетом уже смотрит в нужную сторону. Оставшийся в живых гангстер только что вылез из машины с двухствольным дробовиком.
Пф.
Он умер, прежде чем смог продемонстрировать, что он собирался с ним делать. Слегка придерживаю рукоять меча, помогая пронзённому телу упасть на спину. Не то чтобы это было важным, но мне порядком надоело бренчание весов на поясе, а куда их деть, чтобы это не выглядело глупо, я придумать не мог.
Кажется, в «Тринадцати друзей Оушена» был молодой мошенник, который очень любил использовать накладной нос. Его родители, авторитетные воры, всегда ругали его за лишнюю для дела деталь, называя это непрофессионализмом. Вот и я не мог просто выкинуть реквизит без целевого использования. Видимо, маска сильнее влияет на мозги, чем я считал раньше. Иначе я не могу объяснить, зачем использовал труп мажора для того, чтобы повесить весы правосудия на крестовину, торчащего из него меча.
Всё оказалось слишком просто. Даже гранаты не понадобились. Кстати, о них. Нагибаюсь и вкладываю цилиндр с активированным на дистанционный подрыв взрывателем во внутренний карман пиджака. Будет запасным вариантом отвлечения внимания.
Я не обратил внимание, когда окружающая толпа стала разбегаться. Сейчас рядом остался только розоволосый стример, по-прежнему продолжая снимать происходящее на телефон. Профессионал. Одобряю.
От здания администрации к нам бежит десяток охранников. И ещё несколько появились на верхней ступени лестницы суда. Пора заканчивать.
Выпрямляюсь, поворачиваюсь к продолжающему снимать меня стримеру. Прибавляю ауру в маску, делая её более материальной и двумя, вымазанными в крови казнённого мафиози пальцами, рисую на ней широкую улыбку.
Каноничному образу мешает белый балахон, но он необходим. Я специально выбрал такой, чтобы прикрывал мне ноги почти до земли, оставляя на всеобщем обозрении только форменные туфли. Благодаря «Побегу из Шоушенка», я знал, что если твой костюм сильно не соответствует обуви, то почти никто не обращает на неё внимания. Исключением, если верить «Анализируй это» являются только дети мафиозных боссов, которых поблизости не наблюдалось. Зато с брюками ситуация другая, поэтому я и прикрыл их тогой. Пришлось пожертвовать возможностью быстрого передвижения, но так получилось даже пафоснее.
Осталось несколько секунд, и полицейские войдут в зону поражения гранат. А потом я смогу избавиться от одежды, в которой чувствовал себя жутким, но симпатичным приведением, правда, без мотора.
Что меня начнут обстреливать с дальней дистанции, я не боялся. Стандартным вооружением полиции в Нью-Токио были короткоствольные револьверы, из которых попасть в цель дальше тридцати метров можно только случайно. Хотя при таком количестве стрелков, статистика будет на их стороне. В отличие от закона. Полицейским не только нельзя стрелять в преступников, пока те не стреляют в них или в кого-то другого (а я уже ни в кого не стрелял), но категорически не рекомендуется нападать на злодеев.
