Мишка кивает.
— Можно и поконкретнее… Тебя, конечно, интересует, почему Собрание, почему не съезд Советов?
Конечно, меня это не интересует, потому что ответ кажется мне очевидным.
— Потому что не везде Советская власть, потому и Собрание, нет?
— И поэтому тоже, — кивает Мишка, — потом на секунду замолкает, — и этого, пожалуй, достаточно. Про Президента рассказать?
Отрицательно мотаю головой.
— Не стоит. Лучше расскажи, чем он будет заведовать?
Мишка смотрит на меня одобрительно.
— Хороший вопрос. Я бы даже сказал, ключевой. Ты уже, верно, догадалась: как кому жить в своих вотчинах Центр сильно голову греть не станет. Угадал?
Подтверждаю:
— А то!
Мишка доволен. То ли моей, то ли своей догадливостью, то ли и тем и другим.
— Что точно останется исключительно в ведении Центра, так это государственная безопасность, включая охрану общих границ.
Жду продолжения перечня, но Мишка молчит. Недоумеваю:
— Это что, всё?
— Всё! — кивает Мишка.
Смотрю на мужа и Николая. Непохоже, что меня разыгрывают.
— А как же армия?
— Васич, разъясни! — командует Мишка.
— Вооружённые силы СССР, товарищ генерал-майор, — (вы не забыли, что, кроме Мишки, мы нынче в форме?), — будут двойного подчинения.
Залпом опрокидываю в себя отвергнутую до того рюмку водки.
— Это как?
— Наркоматы и министерства обороны будут ответственны за оборону подконтрольных им территорий, — пояснил Глеб. — Помимо руководства своих стран, все они будут подчинены также Генеральному штабу СССР, в который будет преобразован нынешний Генеральный штаб России. Помимо этого, но уже исключительно в подчинении руководства СССР и Генштаба, будут находиться ударные войска: быстрые, маневренные, хорошо вооружённые, укомплектованные только контрактниками! Въезжаешь?
Признаюсь честно:
— С трудом. — Потом качаю головой: – Это ж сколько теперь в России наркомов обороны будет?
— Один, — улыбнулся Глеб. — В регионах создание оборонных ведомств не предусмотрено. А всего по СССР – шесть.
— А начальник Генерального штаба один… — Смотрю на мужа. — Ты, товарищ нарком, теперь как бы на понижение пойдёшь?
— Не нарком, а начальник Генерального штаба СССР, — поправляет меня Михаил. — Вопрос о назначении Васича на эту должность практически решён.
Ух ты! Глеба поздравлять впору, а я его как бы жалею. Хотя, с чем поздравлять? Вроде при своих остаётся. Даром что название должности другое. Хотя, нет. Лучше спрошу.
— Выходит начальник Генштаба – это заместо министра обороны СССР?
— Не совсем, — отвечает Мишка. — Насчёт министерства ты верно поняла: не будет союзных министерств, ни одного. Зато будут союзные комитеты, которые возьмут под своё начало сразу по нескольку наркоматов или министерств из всех республик. В частности, будет создан Государственный Комитет Обороны (ГКО). А это и министерство обороны, и министерство оборонной промышленности, и кое-что ещё. В одном ты права: начальник Генерального штаба является старшим над всеми войсками в мирное время.
У меня тут же вырывается:
— А во время войны?
Мишка пожимает плечами.
— Или Президент, или председатель ГКО.
Двигаю в его сторону рюмку.
— Налей ещё.
Уточняет:
— Водки или вина?
Вздыхаю.
— Чего уж там. Лей водку!
Виноградов выглядел уставшим. И ещё он был раздражён. Может, второе вытекало из первого? Пока же он просто поймал меня за рукав и оттащил в сторону.
— Ты когда в Петроград отбываешь?
— Сразу после банкета поеду на аэродром.
— Жаль.
«Жаль» было не только в слове, но и в интонации, и в выражении лица. Поэтому я спросил:
— У тебя что-то случилось?
Павел неопределённо повёл плечами.
— Не то, чтобы… — Посмотрел мне в лицо. — Поговорить бы надо…
— Так за чем дело стало? — Я посмотрел на часы. — До начала банкета ещё час. Давай, поговорим!
— Здесь? — Павел выразительно повёл глазами.
Надо сказать, что разговор наш проходил в Большом Кремлёвском дворце. Только что завершилась инаугурация первого Президента СССР (на этот пост был избран Ленин), и собравшийся по этому поводу элитный муравейник расползся, казалось, по всем помещениям дворца. Но так только казалось. Одно моё распоряжение – и через пару минут я и Павел уже сидели в уютном кабинете, где мы были не только одни, но куда не долетал и дворцовый шум.
— Так о чём ты хотел со мной поговорить? — спросил я у Павла после того, как мы уселись в кресла возле низенького столика. — Причина, верно, серьёзная, поскольку вид у тебя, брат, прямо скажу, неважнецкий.
Виноградов слабо улыбнулся.
— Не трудись, Коля, всё я про свой вид знаю. Держусь, честно говоря, из последних сил. Боюсь, что ноша, которую вы на меня взвалили, мне не по плечу.
Так вот оно в чём дело… Понимающе киваю.
— Заместители достали? И это когда их ещё только шесть. А когда станет два десятка, что ты запоёшь?
— Не станет, Коля, — покачал головой Виноградов.
Так, так… Спрашиваю сурово:
— Всё-таки решили?
