Телефон не умолкает. Сначала позвонила Лу, поздравила меня и сообщила, что подарок я могу забрать на выходных, когда заеду к ним, чтобы сводить ребятишек в бассейн. Потом один за другим стали названивать ребята, настойчиво требуя моего присутствия в пабе, и чем скорее, тем лучше. Судя по их настойчивости, они твердо рассчитывают на выпивку за мой счет.
Даже набравшись пивом под завязку, не смог нормально поспать. Опять снилась какая-то чушь. По правде говоря, это уже начинает мне надоедать. Нет, против снов как таковых я в общем-то ничего не имею. Знать бы только, с чего все это снится и к чему.
На сей раз мне приснилось, что я стою на какой-то трибуне с Дэвидом Меллором и обращаюсь к аудитории, состоящей в основном из бывших политиков и известных журналистов. Выступать я вообще-то собирался по поводу спорта, но вдруг ни с того ни с сего стал агитировать их за присоединение к Европарламенту. Меллор начал кипятиться и в конце концов, чтобы заткнуть мне глотку, взял да и поставил этот вопрос на голосование. Не успели сосчитать все голоса «за» и «против», как на меня налетел какой-то кретин, одетый как на рыбалку, с удочкой, сачком и прочей дребеденью в руках. Наорав на меня, он успокоился и заявил: «Вообще-то я не большой специалист по глубоководной морской рыбалке, но…» Тут-то я и проснулся. Да, блин, поспал, называется.
Неужели все дело в «Будвайзере», на который я в последнее время в основном налегаю? Черт, надеюсь, что нет.
Большое спасибо Дэвиду Меллору, из-за которого я сегодня опоздал на электричку и был вынужден двадцать минут ждать следующую. Как обычно в такой ситуации, всю дорогу я придумывал, как сделать, чтобы никто не заметил моего опоздания на работу. Основных вариантов два. Чаще я пользуюсь первым: еще внизу, в вестибюле, я беру у дежурного администратора несколько первых попавшихся папок и вхожу в офис, всем своим видом давая понять, что торчу здесь, в конторе, едва ли не со вчерашнего дня. Можно поступить и по-другому: просочиться через запасной выход, сделав так, чтобы по возможности никто меня не заметил.
Иногда бывает лучше сдаться на милость начальству, потому что любые игры и обманы чреваты увольнением. Стоя в электричке и решая для себя эту дилемму, я повернул голову и обнаружил буквально в шаге от себя самый кошмарный из моих кошмаров — Джулию собственной персоной. Хрен знает, как ее сюда занесло, но в объяснения она вдаваться не стала. Кивнув, она сказала: «Доброе утро, Билли, опять опаздываем?» И все. При этом она на правах начальницы избежала обсуждения того факта, что если этот вопрос задается мне не в ее кабинете, а в электричке, то, судя по всему, она и сама едет на работу с опозданием.
Справившись с первым шоком от такой неожиданной встречи, я сначала ограничился только коротким «ну да». Затем меня вдруг прорвало. Действуя в режиме тревоги, мой мозговой процессор потребовал, чтобы я даже не спокойно и уверенно, а скорее нагло заявил: «Я, конечно, приношу свои извинения и все такое, но дело в том, что я всю ночь любовью занимался, так что… сами знаете, как иногда после этого тяжело вставать».
Судя по выражению лица Джулии, это ей было знакомо. На мгновение смутившись, она тотчас же перешла в контрнаступление. «Билли! — воскликнула она. — Но я всегда думала, что ты…»
«Что я закоренелый холостяк, причем не по убеждению, а по воле обстоятельств?» — отвечал я, сам удивляясь быстроте своей реакции.
Столь прямой вопрос поставил ее в тупик. «Ну… в некоторой степени да. — Джулия снова замялась. Затем, явно сгорая от любопытства, она поинтересовалась: — И кто же эта счастливая девушка? — Выждав небольшую паузу, Джулия нанесла коварный апперкот: — Ведь речь идет о девушке?»
«А то, блин, — чуть не задохнулся я и писклявым голосом какого-то Микки Мауса добавил: — Ясное дело, я сплю только с женщинами. Надеюсь, вы не думаете, что я…»
«Нет-нет, что ты, вовсе нет», — заверила она, но по ее голосу я четко понял, что у нее, как в свое время и у Лиз, были на этот счет некоторые сомнения. Думаю, эти сомнения я лично укрепил в ней, оказавшись неспособным воспринять многочисленные и совершенно определенные сигналы сексуального характера, передаваемые ею мне в последнее время.
В итоге за сегодняшнее утро я многое понял. Джулия не только подтвердила мои догадки о том, что, в отличие от ребят, большинство женщин в нашей конторе знает, что в наших отношениях с Лиз нет ничего сексуального: не только, сама того не желая, унизила меня, заподозрив в гомосексуальных наклонностях: она столь же непроизвольно дала мне понять, что она вовсе не такая страшная, какой и ее себе представлял. Скорей наоборот: вне работы она оказалась очень далее дружелюбной и при ближайшем рассмотрении еще более привлекательной.
