— Мои — тоже, — самоуверенно прорычал фюрер. — Сегодня же ночью мои штурмовики захватят и поселок и корабль. Ха-ха-ха!
— А ведь могли уже сегодня сторговаться о цене, — сказал я, вставая. Прикажите проводить меня в палату. Жду вас завтра утром, в восемь ноль-ноль, для продолжения переговоров.
— Ax, в палату?! — заверещал фюрер. — Черта лысого! В карцер красную сволочь!!!
В комнату влетели лихие ребята в эсэсовской форме подхватили меня и поволокли прочь из кабинета.
Карцер оказался намного мрачнее больничной палаты.
Здесь не было не только окон, но и двери. Меня вбросили в каменный мешок через люк. Спасибо, хоть не забыли кинуть следом кусок хлеба и фляжку с водой. Разбудили меня, как я и предполагал, рано. Не было еще и семи утра. Ребята в эсэсовских нарядах очень ласково и вежливо извлекли мою персону из карцера, усадили в носилки и галопом потащили по секретным закоулкам.
Через пять минут я уже находился в своей палате. Койку в ней заменили на более широкую и мягкую, на полу и стенах появились шикарные ковры. Под потолком сияла хрустальная люстра. Пластиковая тумбочка исчезла, а ее место занял старинный круглый инкрустированный столик. На нем стояли живые цветы.
Куча выхоленных лакеев лихо взяла меня в оборот: раздели, помыли, побрили, причесали. Пока я занимался водными процедурами, кто-то успел надраить мои башмаки и выгладить полевой комбинезон. Даже защитного цвета звездочки на погонах отполировали до золотого блеска. После того, как меня привели в порядок, подали завтрак.
На серебре. Как в лучших домах Лондона.
За пять минут до появления фюрера в палату заглянул доктор Майкл, вколол мне что-то обезболивающее и шепнул, что штурмовики, ушедшие вечером на захват нашей базы, не вернулись и связи с ними нет.
Наконец появился сам фюрер. Как и договаривались, ровно в восемь ноль-ноль. Вчерашняя самоуверенность лысого деятеля благополучно улетучилась. Глаза старика испуганно бегали, левая щека дёргалась, подбородок дрожал.
— Мои штурмовики не вернулись, — сообщил он трагическим голосом. — Ни один.
Фюрер устало сел в кресло, услужливо подставленное его адъютантами. — Что с ними? — спросил старик хрипло.
— С кем? — уточнил я.
— С моими орлами, c надеждой моей и опорой.
— Думаю, что в данный момент они завтракают.
— Что? — вытаращил глаза фюрер. — Зав-зав…
— Совершенно верно. По расписанию в поселке сейчас время завтрака.
Несколько минут фюрер ошарашенно смотрел на меня, потом простонал:
— Они… живы?
— Разумеется.
— Но почему, черт возьми?!
— Почему живы?
— Почему они не захватили ваш паршивый поселок и ваш сволочной корабль?
— Они застряли в гравитационном заграждении, расставленном вокруг посёлка, их извлекли оттуда по одному, обезоружили, накормили и уложили спать. Или лучше было сжечь их лазерными пушками?
— Я не верю тебе, — мрачно проворчал старик.
— Я могу очень легко доказать правоту своих слов. Пусть принесут мой скафандр. В нем вмонтирован приемник-передатчик. Я свяжу вас с командиром штурмовиков.
— Из палаты невозможно связаться с поселком по радио, каменный массив не пропустит радиоволны, — возразил фюрер.
— Наши передатчики работают на гравиволнах. Для них не существует препятствий.
Скафандр доставили быстро. Я вызвал своего зама, попросил пригласить к микрофону командира захваченных вояк.
После того, как фюрер закончил разговор с ним, я поинтересовался:
— Будем торговаться?
— Будем, — буркнул он обреченно.
И мы сторговались. Корабль мы заправляем ровно на столько, чтобы топлива хватило лишь до Земли и для посадки на нее. Даем необходимый запас продовольствия, воды и кислорода. Взамен фюрер уступает нам обжитые пещеры вместе с теплицами и фермами. Кроме того, я оговорил себе право побеседовать перед отлетом с каждым жителем пещер, чтобы выяснить, добровольно ли они улетают на Землю. Все, кто не пожелает лететь с фюрером и его командой, останутся с нами.
Последний пункт соглашения особенно понравился старику.
— С удовольствием оставим вам всех неполноценных, — сообщил он, подписывая договор.
В назначенный день и час фюрер и его люди покинули Марс. С нами остались коммунары Нью-Джонстауна и их дети.
— И не жалко корабль? — спросил меня с укором доктор Майкл Москун, когда нацисты улетели.
— Идея использовать пещеры под жилье стоит десятка кораблей. Ведь на Марсе карстовых пещер миллионы. Представляете, сколько переселенцев мы сможем разместить дополнительно? А потом, разве нам с вами нужны такие беспокойные соседи?
— Но как вы могли отпустить извергов живыми? — не унимался доктор. Ведь они принесут бог знает сколько бед жителям Земли.
— Кому-кому? — переспросил я.
— Землянам!
— Доктор, разве вы не знаете, что землян на Земле уже давно нет?
— Как нет?! — поразился Майкл. — А где же они?
— На орбитальных станциях, в городах и поселках Луны, в тысячах космических кораблей, летящих сюда, к Марсу.
— Но почему?!
Я тяжело вздохнул.
