«Он никогда не допустит, чтобы я умер тут. – Жестко сжал Филипп губы, хрипло дыша и закрывая глаза. – Никогда – потому что умру, и моя душа попадет наверх – а он этого себе не простит. Если обвинить деда, тот поймет, что ангела под холмом нет – уловит изъян в логике и усомнится сам. Но что тогда со мной?!..».
Допустить простуду бренной физической оболочки Филипп мог вполне – холод леса и ветер могли сотворить всякое. Но даже лютая простуда не способна лишить тайника в изнанке мира.
– Сынок, что с тобой? – Склонилось над ним обеспокоенное лицо матери.
Позади топтались Кеош с Аркадией, заглядывая через спину.
– Простудился, ма, – прохрипел Фил, и вновь зашелся кашлем, скрутившим в поясе.
– Так! – Вступился вдруг снизу боевой, ранее слышанный голос. – Арика, Кеош! Живо спускайте его сюда! На печь положим.
И отчего-то даже тени заминки после этого не последовало – за одно плечо уцепилась Аркадия, за второе потянул брат, помогая подняться с постели.
– Мама, ты вниз спускайся, принимай его там, – мягко произнес старший.
– А я постель потом сама соберу, – столь же нежным тоном увещевала Аркадия.
– Что вы там возитесь?! – Возмущенно поинтересовались снизу, и мама суетливо спустилась с лестницы, соглашаясь и оставляя детей одних.
– Ты охренел болеть?! – Бешено зашипел Филиппу в ухо архимаг справа, рывком помогая добраться до лаза с лестницей.
– Всю работу нас нас решил взвалить?! – Больно щипнула руку Аркадия слева.
– Чтобы немедленно сожрал что-нибудь из своих микстур! Немедленно! Не поверю, что их нет!
Филипп даже на верхней ступеньке замер, недоуменно глядя на брата с сестрой.
– Что зенками лупаешь?! Кто мои руны чуть подправил?!
– Ты кого воскресил, гаденыш?! – Зло смотрела Арика.
– Я ч-чуть подстраховался, – дрожал зубами от озноба Филипп, ощущая босыми ногами холод дощатого пола.
– Урод, ты зачем резонатор силы вплел?! – Ярился на него Кеош, кое-как сдерживаясь, чтобы не скинуть названного братца в лаз.
– А вдруг она бы начала пить с-силы из меня через зомби. Р-резонатор н-нарушит т-тонкую связь…
– А широкую – усилит! Она должна была пить силу от Луны, дурень! Без резонатора!! У нас теперь в бабках архимаг!!
– О-как… – опешил Фил.
– С кучей жизненных сил, – вновь зло ущипнула руку Аркадия. – И энергии! И дел по дому!!
– Т-так и уг-гомоните ее…
– Олух! Из-за тебя у нее природные блоки на разум!!
– А с моим зомби – что? – Спохватился Филипп.
– А он больше не твой зомби! – Едко передразнил его архимаг и сплюнул в сердцах.
– Вы что там замерли?!! – Донесся ворчливый голос. – Мне что, самой подняться?!
И Филипп с опаской посмотрел на подножье лестницы.
Он никогда не любил болеть – но в этот день ему даже понравилось. Теплая постель, пусть жесткая, но согретая жаром печи. Подушки с лебяжьим пухом, пахнущие чуть сыроватой тканью наволочек, забранных из неведомо каких тайников в доме. Горячая вода и еда. Но более того – истинное наслаждение Филиппу доставляли летающие по дому суматошными вениками Аркадия и Кеош.
Воистину, созерцание чужого труда – это куда интереснее, чем смотреть за игрой огня на ветру или мерно текущей водой, что бы там не говорили древние философы! Тем более, что кроме природных блоков на разум – у бабушки оказалась от природы тяжелая рука!
О, его брат с сестрой не были бы сами собой, если не предпринимали попытки увильнуть от работы, свалить на другого или отложить на потом – в конце концов, у брата с сестрой был широчайший опыт политической практики. Но там, в их успешном прошлом, не было строгой родственницы с мокрой тряпкой в руках, звучащей на замахе похлеще кнута.
В конце концов, Кеош пытался подлизнуться к бабушке, но способность разговаривать признали недостаточной загрузкой – и архимаг примолк, молча бросая гневные взгляды на Филиппы.
Аркадия же и вовсе изобразила простуду – но потом передумала, глянув, как больного братца пытаются удушить в кастрюле с отварными овощами, заставляя дышать горячим паром под плотной тряпкой.
Родители, впрочем, тоже не скучали – их поставили разбирать соседский дом и подготавливать пристрой к нынешнему – семья разрослась, площадей мало, а скоро грянут холода, и будет лучше топить печь под одной крышей…
Но потом наступила ночь, вернулся рассвет, и Филиппу стало еще хуже. Снова холодный пот, пропитавший простынь и одеяло. Вновь – будто засыпанные песком глаза. И еще – опять эта хмарь забытого сна, что прячется по углам сознания, и разлетается дымом, стоит напрячь память…
– Что с тобой? – Смотрел серьезно Кеош тем утром, уловив мгновение, когда свидетелей не было.
– Болею. – облизнув растрескавшиеся губы, смотрел названный брат в потолок.
– Ты сдохнуть собрался? Почему до сих пор не принял алхимию?
– А может, я хочу сдохнуть? В рай попаду… – Ухмыльнулся Филипп. – Да не напрягайся… Нет доступа к тайнику. Верь, нет – мне плевать, – повернул он к старшему голову, чтобы взглянуть в глаза и отвернуться к потолку вновь.
– Почему?
Филипп глубоко вздохнул, неловко поднялся на выдохе и буквально стек вниз. Ощущая дрожь в слабых ногах, по стенке прошлепал до дверного косяка и привалился к нему.
