На месте одного из старых зданий Пале Рояля недавно сооружён элитный жилой дом. По проекту он был восьмиэтажным – чтобы не превышать тыльную часть театра. Но чтобы дать квартиры всем, от кого зависело утверждение проекта, пришлось два этажа добавить. Впоследствии – при очередной смене городских властей – несколько новоиспечённых квартировладельцев слетели с постов, а сверхпроектные этажи снесены. Но и оставшаяся часть по своему декору и всему архитектурному облику заметно выламывается из общего стиля Пале Рояля и изрядно контрастирует с театром. Впрочем, может быть, наши потомки найдут в этом контрасте особую прелесть – как нашли её парижане в башне Гюстава Александровича Боникхаузена (более известного по названию родины его предков – горному массиву Айфель – во французском произношении Эйфель – на западе Германии) посреди старинного центра.
Между новым домом и театром – две лестницы. Одна узкая – по ширине прохода между театром и домом, стоявшим здесь раньше, вторая широкая – на месте этого дома, снесённого лет тридцать назад. Кстати, во многих фильмах, чьё действие происходит задолго до сноса этого дома, видна новая лестница – кинематографисты редко воспроизводят все подробности истории.
По лестнице спускаемся в переулок за театром. Он носит имя Петра Ильича Чайковского с 1953-го – так что я родился, когда он ещё был Театральным. А до того – Биржевым: нижний конец переулка выходит на площадь перед старой хлебной биржей – ныне городским советом.
Напротив лестниц – в доме № 12 – была гостиница «Северная». Об этом сейчас напоминает лишь мемориальная доска останавливавшемуся здесь Антону Павловичу Чехову. В 1912-м внутри двора гостиницы построено отдельное здание для театра варьете. Вопреки фильму «Опасные гастроли», оно не сгорело. С 1931-го в нём размещался театр юного зрителя.
В 1981-м для театра музыкальной комедии построили новое здание – в начале Пантелеймоновской улицы и Французского бульвара (тогда это были улица Чижикова и Пролетарский бульвар). ТЮЗ переехал в старое здание оперетты – на Греческой (тогда – улица Карла Либкнехта). Старое же здание ТЮЗа предполагалось передать Одесскому театру миниатюр, состоявшему тогда из Михаила Эммануиловича Жванецкого, Романа Аншелевича Каца (на сцене – Карцев) и Виктора Леонидовича Ильченко.
По слухам, указание исходило с самого верха – из Москвы. Но киевские власти всегда любят одесских юмористов в соответствии со старым анекдотом, где слова «Пламенный привет!» прикрывают мысль «Гори огнём!». Да и в самой Одессе партийные чиновники были довольно строги. Заведующую отделом культуры областного комитета компартии Лидию Всеволодовну Гладкую легендарные одесские КВНщики 1960-х приветствовали словами: человек, позволявший нам то, чего никто другой не позволил бы. Вскоре её вытолкали из обкома: в 1972–3-м я в институте слушал её лекции по научному коммунизму.
Здание объявили аварийным и запланировали капитальный ремонт. План разрабатывали до тех пор, пока великие одесские юмористы не переехали в Москву. Как сказал впоследствии замечательный писатель Анатолий Наумович Аронов (по матери – Рыбаков): «Есть человек – есть проблема; нет человека – нет проблемы».
Уникальное внутридворовое театральное здание пару десятилетий стояло невостребованным. Сейчас в нём спа-центр. Значит, всё обширное театральное хозяйство – от лебёдок и софитов до лифтов для декораций – утеряно уже безвозвратно. Забота о теле сейчас популярнее заботы о душе.
Выйдя из двора, можно оценить по достоинству размер тыльной части оперного театра. В любом театре сценическая часть заметно больше зрительской: хранилища декораций, оборудование для их перемещения, система подвески и наведения осветительных приборов, помещения для репетиций, переодевания, грима… Тыловой фасад одесского оперного вдвое выше главного. На таком фоне новодельное здание по соседству выглядит уже не столь громоздким.
Из переулка по лестнице с другой стороны театра поднимаемся на площадь сбоку от него. На художественном литье перил лестницы с обеих сторон всё ещё сохранились первоначальные гербы Одессы – с имперским двуглавым орлом в верхней половине щита. В советское время вместо орла появился броненосец «Князь Потёмкин Таврический», заходивший в Одессу с мятежным экипажем (в 1905-м революция охватила изрядную часть России, но наш город к бунту не присоединился). Сейчас – после долгих споров – четырёхлапый якорь растянули на всю высоту щита, убрав прочие символы. Правда, в последние годы в городском совете обсуждают возвращение на герб имперского орла и советской Золотой звезды города-героя, но судя по скорости обсуждения, решение примут ещё нескоро.
В советское время площадь называлась именем замечательного нидерландского философа Баруха (при крещении он перевёл имя с иврита на латынь и стал Бенедиктом) Михаэлевича Спинозы. Впрочем, это название осталось таким же неведомым, как название Пале Рояля «сквер имени Чарлза Дарвина».
