Нара потопал босыми ногами к окну. Ничего не бодрило лучше свежего осеннего воздуха. Однако не на этот раз. Порыв просто ледяного ветра пронёсся по комнате, так что по коже басиста пошли мурашки. Шатен поспешил закрыть окно и натянул футболку. Всё это время Хидан эмоционально описывал сложившуюся ситуацию.
- В общем, журнал появляется в продаже сегодня. Твоя задача – как можно дольше удерживать Хьюгу от него. Я не имею понятия, что там, но Юя была очень убедительна, - тут Нара услышал в трубке неприятное хихиканье. – И вот ещё что. Не удивляйся тому, что прочитаешь под колонкой. Хотя бы постарайся. Всё, я своё дело выполнил, а ты только попробуй облажаться! Я тебе весь мозг испотрошу!..
Нара медленно переваривал полученную информацию, попутно пополняя словарный запас новыми выражениями явно нецензурного содержания. Ему не понравилось, что Таюя откуда-то знает о статье. В любом случае, что бы ни было в ней, про них что-то написали, пусть даже и не слишком лестное. А получить отзыв в «Сure» тоже дело не такое уж и простое.
«И что значит, под колонкой?» - посетила гениальную голову простейшая мысль. Но Шике было лень над этим думать. Он перекусил тем, что нашёл в холодильнике и стал собираться. Группа приносила не так много, и без работы слабо выходило жить.
***
- Чоджи.
Акимичи повернулся. На улице никого не было. Даже не так. Никого, кто мог бы это произнести таким голосом. Ударник передёрнул плечами и пошёл дальше.
- Чоджи, пожалуйста. Спаси меня.
Всё тот же настойчивый голос. Акимичи вновь мотает головой из стороны в сторону. Люди вокруг смотрят на него. С упрёком. Он не понимает, что происходит.
- Чоджи, я не выдержу больше.
- Кто ты? – вслух бормочет ударник.
Люди проходят мимо, в их глазах всё тот же упрёк. Эти взгляды давят на него. Он срывается с места и бежит вперёд. Дома, огни, людские лица – всё смазывается. И только настойчивый хрипловатый женский голос не перестаёт его преследовать.
- Чоджи…
Он остановился. Вдали замаячило бледное пятно. Ему хочется приблизиться. Он снова бежит. Пятно становится всё ближе, всё различимее. А голос, наоборот, словно угасает.
Акимичи бежит так быстро, что ветер свистит в ушах. Бледное пятно. Лицо. Бледное лицо.
- Помоги… - шёпот шелестит в голове, перебиваемый потоком ветра.
Лицо полностью разворачивается к нему.
- Чоджи, - прошептали беззвучно потрескавшиеся губы.
Акимичи замер. Это лицо. Но почему оно больше не смеётся? Почему оно такое уставшее и замученное?
- Кио, - Акимичи хочет приблизиться, поговорить, но поток людей с упрёком во взгляде уносит маленькую фигурку далеко от него.
- Кио!
Акимичи открывает глаза. Он на своём диване в их с Наруто маленькой квартирке. Бледное молящее лицо всё ещё перед ним. Ударник проводит рукой, отгоняя наваждение. На лбу проступили капли пота.
Давно уже она ему не снилась. Очень давно. И никогда ещё она не выглядела так. Чоджи, немного пошатываясь, пошёл в ванную. Из комнаты Наруто доносились звуки гитары, не подключённой к усилителю. Комната вот уже со вчерашнего вечера была закрыта. Наруто писал песню. Акимичи усмехнулся про себя. Стоило только бросить ему вызов, как Узумаки был готов на всё, только чтобы показать, на что он способен.
Подставив руки под ледяные струи, Чоджи ополоснул лицо.
«Где она? Помнит ли меня ещё? Почему она прекратила отвечать тогда на письма и сообщения?» - Акимичи всё не мог отделаться от мыслей о Кио.
Но на этот раз ударник не мог избавиться от ощущения, что Ёске в беде. Вот только чтобы узнать это, ему нужно было найти её. А он пытался. Много раз. Связывался с бабушкой, с которой она осталась жить тогда. Женщина ответила ему, что Ёске переехала. И больше ни с кем не хотела продолжать общение. Чоджи страдал, но ничем не мог помочь.
В соседней комнате заиграли первые аккорды песни. Акимичи подхватился. Почему-то ему пришла в голову мысль, что это могла быть она. Пулей сорвавшись с места, он схватил телефон. Нет, конечно, это была не она.
- Да, Шика, - немного разочарованно пробасил барабанщик.
- Чоджи, дуй в студию. И вот ещё что. Не говори ничего Наруто. Это важно и проблематично, - голос друга был крайне серьёзным.
- Хорошо, буду через минут 40.
Голос Нары его пугал. Что-то случилось. Акимичи просто чувствовал.
***
Кио с трудом перевернулась. Её била дрожь. В палате никого не было. Девушка подняла потерянный взгляд в потолок. Грязно-белая, потрескавшаяся местами штукатурка. Где-то в углу оставленная пауком сеть. Ёске уже наизусть могла сказать, какая трещина и какая паутина где расположена. Хотя провела здесь меньше недели.
Тяжело. Дыхание сбивалось. То колотило, то становилось так жарко, что хотелось прыгнуть в прорубь.
Счёт времени был уже давно и безнадёжно потерян. Сквозь старое, завешанное грязной шторкой окно иногда было видно солнце и кусок неба. Но туда Кио не смотрела.
Доза. Доза. Ещё одна доза. Тогда всё будет хорошо. Тогда станет всё равно. Тогда никто не будет смотреть осуждающе.
