– Позволь, пока не буду рассказывать. Все-таки небольшой эффект «вау, какой ты молодец, как круто придумал» должен быть, согласись? – усмехнулся, а вот взгляд остался серьезным.
– Ну, ладно. А можно тоже вопрос?
– Задавай.
– Зачем я вам? Все грозились уволить, но не уволили. Теперь вот на свидание зовете? Вы же видели мою мать, а я видела вашу неприязнь. В чем смысл? Уж простите за прямоту.
– Смысл?
Рома привык сам задавать вопросы, которые зачастую ставили людей в неловкое положение или обижали, а тут она. И так прямо… в лоб. Сразу и не ответишь, или придется соврать, или душу обнажить.
– А если я отвечу без слов?
– Это как? На салфетке напишете?
– Нет, – Довлатов вдруг поднялся, пересел к ней поближе. – Тем более, ручки у меня нет, – коснулся ее волос, затем щеки.
Надо бы треснуть по руке, а лучше встать и уйти. Начальник и подчиненная, что может быть вульгарнее? Но как же приятно ощущать кожей его горячую ладонь. Господи, какой же наив! Вот так и попадаются дурочки в сети к взрослым дядям.
А Довлатов подался вперед и поцеловал. На этот раз осторожничать не стал и, воспользовавшись оцепенением Алины, проник языком в рот. Но скоро и она оттаяла. Тотчас девушку бросило в жар, внизу живота возникла истома. Когда Рома посмотрел на нее, то даже улыбнулся, закрыла-таки глаза, отдалась ощущениям, тогда как могла и пощечину влепить.
Однако поцелуй только усугубил ситуацию, ибо Довлатов окончательно осознал, что все… летит он на предельной скорости в самую, мать ее, неизвестность.
– Ты что делаешь? – прошептала, стоило оторваться от его губ.
Но Рома не отстранился, и близость эта породила новое желание только уже с ее стороны. Алина готова была снова поцеловать, пустить его, но единение нарушил официант.
– Вот, все вы такие, – усмехнулся Довлатов, раздосадованный появлением парня в коричневом переднике.
– Кто?
Как же красиво мерцают ее влажные после поцелуя губы в тусклом свете.
– Официанты, – застыл взглядом на губах. – Любите появиться в самый ненужный момент и испортить всю малину.
– Я никогда и никому не порчу малину, господин управляющий. Все парочки обычно уходят из Румпеля нацелованные вдоволь.
– Так что? Я ответил на твои вопросы? – принялся мешать ложкой кофе.
– Не совсем.
– Повторить? – наконец-то улыбнулся искренне.
– Завтра, сразу после того, как услышишь «вау, какой ты молодец, как круто придумал».
– А ты не только меркантильная фея, но и дерзкая.
– Еще злопамятная и совсем не романтичная натура.
– Что так?
– Ну, наверно виной тому моя семья, – пожала плечами. – А может просто характер.
Довлатов смотрел на нее, старался запомнить мимику, язык тела, взгляды. Хотелось понять ее. Вроде и говорит откровенно, не жмется, но что-то есть еще, что-то спрятанное ото всех и очень глубоко. Разве бывает такое в столь юном возрасте? Разве может девушка восемнадцати лет обладать столь глубоким взглядом, полностью лишенным ребячества, озорства? Иногда все это пробивается, как было, например, на празднике. Но с окончанием праздника и зеленоглазая фея снова закрылась. Возможно, это и привлекло? Взрослость, заточенная в молодом теле.
– А твоя мама. Как давно пьет?
– Не переживай, родила она меня будучи в трезвом уме и здоровом теле, – очередной раз стало обидно. Да уж, тяжело быть дочерью алкоголички.
– Да, я не о том вовсе. Прости, если обидел, – и машинально взял ее за руку, чтобы не сбежала.
– Она начала пить, когда отец ушел. Не знаю, что тогда приключилось с ней. Первое время пила легкий алкоголь, пиво там, ликеры, вино и в основном по вечерам. Потом я стала замечать ее нетрезвой по утрам. А когда мама познакомилась с отчимом…. В общем, с тех пор ни дня без водки с портвейном.
– А кто вас обеспечивает?
– Я, – и рассмеялась, только чтобы не заплакать. – Отчим заработанные деньги тратит на пьянки. И, честно говоря, я даже не представляю, как буду выплачивать кредит, когда почти все уходит на коммуналку, еду, одежду и прочее необходимое. Извини, – отпила из чашки облепиховый чай, – не хотела жаловаться, не пойми меня неправильно. И лучше ничего не спрашивай…. Как-нибудь справлюсь, – произнесла уже тише и, всего скорее, для себя.
Лицо же Довлатова было такой степени серьезности, что казалось, будто он сидит на докладе в Кремле, а не слушает одну из типичных и слезливых в его понимании историй.
– Что с отцом? Он вообще не участвует в твоей жизни? – пропустил мимо ушей последние слова Алины.
– Нет. Как ушел, так и не появлялся больше. Я узнавала о нем через его же родственников. У отца новая семья, новые дети… И почему мы говорим только обо мне?
– Ну, потому что спрашиваю только я.
– Верно, – Алина съела всего несколько ложек супа, и аппетит окончательно пропал. Эти воспоминания об отце, прошлой жизни, непьющей матери. Они вызывают лишь боль, ведь ничего не изменить уже.
И Рома снова хотел что-то спросить, как зазвонил его телефон. На экране сейчас же высветилось фото роскошной блондинки.
– Извини, – сбросил вызов, после чего поставил телефон на виброрежим.
Однако через минуту звонок повторился.
