На следующий день я чувствовала себя настолько плохо, что не пошла на учебу. Родители уехали на работу, я лежала в кровати и пыталась собрать себя по кусочкам. Я больше не плакала, но слабость во всем теле очень меня раздражала. Я ощущала себя так, словно меня переехал грузовик.
"Ты где?" — пришло на телефон сообщение от Дана.
Я не хотела ему отвечать, поэтому оставила сообщение непрочитанным. Я злилась на него за вчерашнее. В памяти сразу всплыли оскорбления и пренебрежительный тон, которым он разговаривал со мной.
"Не зли меня, ответь" — гласило второе сообщение.
Я стиснула зубы и выключила телефон. Он не будет указывать мне, что делать. Отвернувшись к стене я не заметила, как провалилась в сон.
Разбудил меня настойчивый звонок в дверь. Я не хотела открывать, но звонивший не переставая нажимал на кнопку звонка так, что у меня кажется начинала болеть голова. Простонав, я сползла с кровати и поплелась вниз, гадая, кто это может быть. Я знала, что это не мог быть Дан, ему ведь плевать на меня.
Я открыла дверь и замерла на пороге. Я ошибалась. Не плевать. Это действительно был он. Парень хмуро оглядел меня, отмечая мой болезненный вид и сделал шаг мне навстречу, заставив меня пропустить его в дом.
— Почему ты мне на отвечаешь? — грубо бросил он, снимая обувь — Я звонил, писал, ты еще и телефон выключила.
— Я плохо себя чувствую — прошелестела я непослушными губами. Рядом с ним со мной всегда творилось что-то непонятное.
Дан еще раз пристально прошелся по мне взглядом и хмыкнул.
— Надо поговорить.
— Мы разве вчера не всё обсудили — я сложила руки на груди и сузила глаза — Я услышала достаточно, чтобы понять твое отношение ко мне…
— Забудь то, что я сказал — похоже, он даже не собирался извиняться — Скоро, всё изменится. Твои родители знают о ребенке?
— Нет.
— Чего же ты ждешь? Скажи им, обрадуй.
— Зачем? Не ты ли вчера расстался со мной? Что происходит?
— Николь — прорычал Дан мое имя, и схватил меня за плечи — Радуйся, я стану твоим мужем…
— Не нужно одолжений — я попыталась стряхнуть его руки с себя.
— Это не одолжение. Я должен на тебе жениться, потому что семья Рицци не
должна быть опозорена.
— Чьи это слова? — не поняла я — Что с тобой, Дан? Ты ведешь себя как псих!
Он опасно улыбнулся, и в его обманчиво нежных глазах появились бесенята. В следующую секунду он просто перекинул меня через плечо и понес наверх так, словно я ничего не весила.
— Пусти, немедленно! — кричала я и била его по спине кулачками, но парень не обращал на это внимание. Он занес меня в мою комнату и небрежно бросил на кровать.
Я тут же встала, замечая, как он быстро начал раздеваться.
— Что ты делаешь? — я в шоке смотрела как он снимает футболку и расстегивает джинсы.
— А ты не догадываешься? — не ответил Дан и поймал меня в кольцо своих рук, когда я попыталась сбежать.
— Никки — прохрипел он и слегка прикусил мочку моего уха — Ты моя…
Я оказалась прижата к его сильному телу. И против воли почувствовала, как меня пробила яркая вспышка предвкушения. Он развернул меня к себе лицом и поцеловал, терзая мои губы так, что я застонала.
— Теперь можно не думать о резинках — усмехнулся Дан, видя что я таю от одного его взгляда.
Он толкнул меня на кровать и навис сверху, сказав какую-то фразу на русском, нежно погладил меня по лицу, словно извиняясь за то, что будет дальше. Демон, что пришел забрать мою душу. Я злилась на него. Очень. Но его поцелуи стирали весь негатив, даря ощущение счастья.
Я наркоманка. Я не хочу, чтобы он останавливался. Мне нужно еще, еще один поцелуй, еще один толчок, чтобы испытать дикий кайф, пронизывающий острым наслаждением каждую мою клетку…
Он во мне. Его движения медленные и глубокие сводят меня с ума. Дан не спешит, растягивает эту сладкую пытку, терзает мои бедные губы, что уже опухли от множества поцелуев…
Что он делает со мной? Как я могу плавиться от рук того, кто относится ко мне как к подстилке? Эта мысль лишь на долю секунды вспыхивает в моем сознании, но тут же исчезает под нарастающим напряжением внизу живота. Дьявол. Мне охота ругаться самыми грязными словами на себя, на свое слабое тело, что в его руках горит и плавится. Он огонь, а я мотылек, что летит на пламя свечи, пораженная его красотой и жаром…
Но участь этого мотылька известна: огонь поглотит его, превратит в пепел, заставит исчезнуть навсегда… Еще немного и я действительно исчезну, Дан стирает меня как личность, как девушку, я становлюсь его игрушкой, и ничего не могу с этим поделать. Он моя зависимость, с которой я не могу бороться…
Особенно, когда мы с ним одновременно уступаем друг другу, взрываемся наслаждением, и на пике я наконец слышу не русские слова, а свое имя, что с рычанием доносится до меня сквозь ужасно громкий стук моего сердца…
— Никки, Никки… — повторяет он, и почти падает на меня сверху совсем без сил. Тяжело дышит, и его сердце тоже выпрыгивает из груди. Я чувствую его ускоренный ритм, оно пытается догнать мое сердце, соревнуется с ним.
