Нам разрешают въезд в Италию в связи с состоянием отца. Через день мы уже в Милане. Я горю ненавистью и злобой, потому что мне не удаётся навестить Тессу. Вместо того, чтобы увидеть отца, я требую встречи с ней. Скандалю, угрожаю, веду себя как полный неадекват. Мне угрожают полицией и выводят за территорию клиники. Еду к отцу.
Мама сидит возле его палаты совершенно без эмоций. Смотрит перед собой и не реагирует даже на моё появление. Я присаживаюсь рядом с ней.
— Он умер, да? — спрашиваю, после того, как нахожу в себе силы произнести эти три слова.
— Нет — едва слышно отвечает мама — Он её зовет…
— Кого? — не понимаю я.
— Еву. Он принял меня за неё. Сказал, что любит. И всегда любил. Что женился на мне от безысходности и тоски по их браку…
— У него бред наверное — делаю вывод я — Он же её ненавидит. Не иначе как сукой никогда не называл…
— Я позвонила ей. Вечером она будет здесь — сообщает мама и смотрит на меня со слабой улыбкой — Это единственное, что я могу сделать для него. Ты бы знал, как долго мне пришлось уговаривать Еву… Она не хочет его видеть. Но вместе с Костей, прилететь согласилась.
Я вздыхаю.
— Женя очень сдал. Постарел даже. Ты его не узнаешь. Три недели назад это был совсем другой мужчина…
— Он спрашивал обо мне?
— Нет. У него в голове только моя сестра. Как и всегда.
— Зря мы не сказали бабушке — вдруг осеняет меня — Прилетели сюда без неё. Это всё-таки её сын.
— Так этой ведьме и надо! — не сдерживается мама — Ты знаешь, что она меня прокляла? Меня и Еву. Мы украли у неё сыновей. Так она сказала мне, когда я видела её последний раз…
— Бабушка конечно своеобразный человек…
— Не то слово! Она столько крови мне попила! — перебивает она — Еве повезло больше. Они с Костей просто прекратили с ней всякое общение и жили в другой стране.
— Они не только с ней не общались, но и с нами. И мне кажется не только из-за отца — смотрю на маму и замечаю, что она начинает краснеть — Что ты сделала?
— Ничего — врёт она и начинает теребить ремешок сумочки. Нервничает.
— Мам? Может хватит тайн. Я устал от них. Скажи правду, чтобы я знал, как вести себя с ними.
— Я не могу — она встаёт, прижимая к груди сумочку — Олежек, тебя не будет касаться наше прошлое. Это только между нами. Ты, Дан, Майя вы должны общаться, чтобы не случилось. Я этого хочу. И Женя тоже. Он ведь сблизил вас, сделав владельцами бизнеса.
— Ага — киваю я.
— К сожалению, прошлое нас не отпускает. Но вас оно не должно касаться. Вы наши дети. Вы будете лучше нас.
— Конечно — мама всегда была неисправимой идеалисткой, и понимая это, я с ней не спорю — Ты куда-то собираешься идти?
— Хочу выпить кофе внизу. Ты со мной?
— Можно — я тоже встаю и мы идём по коридору.
— Как там Тесса? — спрашивает мама, когда мы подходим к лифту.
— Не знаю. Меня к ней не пустили, врач отказался говорить что-либо о её состоянии. Я же ей никто — двери лифта открываются и мы проходим внутрь.
— Не переживай. Я уверена, Тесса поправится — мама с надеждой заглядывает в мои глаза.
— Я не знаю. Судьба играет с нами в жестокие игры. Сначала я был при смерти. Теперь она. Я смог выкарабкаться. Выжить. Но она…
Не успеваю договорить, потому что лифт останавливается на первом этаже, открываются двери и мы выходим.
— Я не смогу жить, если её не станет — признаюсь я — И это больнее всего знать, что от меня ничего не зависит…
— Сынок, ты должен быть сильным. Нужно верить в лучшее…
Я киваю, подходя к кофейному автомату. Себе беру американо, а маме капучино. Не спрашиваю, потому что знаю, какой кофе она любит.
— Как думаешь, мне стоит встретить их в аэропорту? Костю и Еву — спрашиваю я, спустя какое-то время.
— Не знаю. Думаю, нет — почему-то мама опять начинает нервничать и мне это не нравится. Её тонкие пальцы сжимают бумажный стаканчик так, словно хотят его смять.
Я никогда не был особенно любопытным, но сейчас чувствую острую потребность узнать, в чем же дело, почему мама так реагирует на наших родственников…
Меня пускают к отцу ближе к вечеру. Не то чтобы я хочу его увидеть, но вроде как надо проститься, никто не знает, сколько ему осталось.
В палату захожу медленно. Не могу заставить себя двигаться быстрее. Подхожу к его постели и замираю. Мама была права. Передо мной сейчас не отец. Этого старика я не знаю. Его лицо, его черты кажутся мне знакомыми… Впалые щеки, внезапно проступившие морщины, почти мертвенная бледность… Одеялом до груди накрыто разбитое болезнью тело. Его глаза закрыты, но стоит мне присесть на стул рядом с кроватью, он тут же впивается в меня своими синими, как у меня глазами…
— Олег — едва слышно шелестит больной — Сынок…
— Даже не думай просить у меня прощения — бросаю грубо, гася в себе ярость — Ты чуть не убил мою девушку, ублюдок…
— Она должна была сдохнуть — непослушными губами говорит он — Чёртова сука Мариани… Она околдовала тебя, лишила мозга…
— Заткнись — рычу я.
— Я умираю, сынок, но я счастлив, что не дал тебе совершить эту ошибку… — всё так же тихо продолжает отец — Тесса умрёт, это лишь вопрос времени, когда она перестанет бороться… И её выродок, он тоже не жилец…
