Нет. Я не могу. Не должен. После всего что было… Почему я до сих пор вижу в ее глазах любовь? Зачем она мешает мне уйти? Для чего стоит так близко? На что надеется? Эти вопросы вспыхивают в моей больной башке как отголоски душевного взрыва, разрушившего мой внутренний мир…
Она меня ещё любит… Невероятно. Я ведь сделал всё, чтобы перестала. Не мучила себя напрасно. Не ждала. Забыла… Да, вот Никки и забыла меня в постели с этим уродом! Очередная вспышка ревности толкает меня на маленькую смерть. На отрицание того, что в глубине души мне не похрен… И чувства собственника здесь не причем… Что-то другое мешает мне уйти. Я пытаюсь нащупать внутри это странное чувство, чтобы вытащить его из себя и понять наконец что со мной… Но не успеваю. Опять не успеваю ничего сделать…
Никки решает всё за меня. За нас. Она делает этот шаг в пропасть, в ту пропасть, в которой я нахожусь последнее время… Её губы касаются моих. И нет бы мне замереть, исчезнуть, перестать дышать… Нет, я зачем-то углубляю поцелуй, чувствуя как не только меня, но и её пробивает мелкая дрожь…
Что мы делаем? Наш брак не спасти поцелуем. Нас нет. Мы оба виноваты. Я больше, конечно. Но и Никки не святая. Нашла себе мужика, пока я был в России… Молодец, времени зря не теряла…
Отрываюсь от нее и демонстративно вытираю губы.
— Не смей так делать — раздражаюсь я — Неизвестно, что ты делала этими губами с ним…
Жду пощечину, но вместо этого вижу лишь слезы и боль в ее глазах. Никки отворачивается, отходит к окну и делает несколько глубоких вдохов и выдохов.
— Кто этот ублюдок? Где ты его нашла? — спрашиваю прежде, чем успеваю подумать.
— Винсент. Его зовут Винсент. Мы учились в одной школе.
— Он твой бывший что ли? — доходит до меня.
— Мы не встречались.
— Просто трахались, да? Как мы с тобой — усмехаюсь я, и желание убить этого придурка возрастает в разы.
— Конечно нет! — вспыхивает Никки и повернувшись ко мне добавляет — Не думай обо мне так.
— Как?
— Ты знаешь как. Меня это обижает.
Я усмехаюсь. Хотел бы я опять в тысячный раз сказать, что мне плевать, но не могу. Не плевать. Черт. Что со мной не так? Я даже язвить и подкалывать как раньше не могу. Внутренний барьер какой-то. Проснувшаяся совесть? Мерзкий внутренний голос? А всего-то стоило увидеть, как мою жену целует какой-то утырок и всё… Я ведь хотел развестись. А теперь? Зная, что у неё мог быть другой — тем более должен. Но мысли о разводе почему-то причиняют боль. Словно, если я это сделаю, то буду жалеть всю жизнь. Бред же.
Мы с ней смотрим друг на друга долго, даже не знаю сколько. Она настороженно, я потрясенно. Я не могу к ней подойти, хотя хочу этого как никогда раньше! Никки всегда была рядом. Я не ценил и не любил её. Она это знала. Знала на что шла, оставляя ребёнка и выходя за меня замуж. Я пытался исправится. Обещал, что перестану изменять, но… Не знаю возможно ли это. Я люблю Майю. Мне не стоило слушать родителей и жениться на Никки. Мне нужно было как-то уговорить сестренку бежать из дома. Быть вместе. Любить друг друга не смотря на то, что мы связаны кровью…
Теперь уже поздно. Уехав от меня, в Турине, коровка встретила свою любовь. Саша. Грубиян. Он останется в её сердце навсегда, даже если они не будут вместе из-за моей выходки… А я хочу быть с ней. Чтобы она меня любила, а не его… Но как заставить другого человека полюбить, если его сердце занято?
— Дан — голос Никки возвращает меня в реальность — Может не всё ещё потеряно? Ты вернёшься к нам…
— Нет — говорю быстро, прежде чем сердце предательски пропускает удар.
Хочу добавить, что теперь между нами точно всё кончено, но мне мешают её родители. Они вдвоём заходят в комнату и настороженно смотрят на нас с Никки. Не знаю, как я выгляжу со стороны, но чувствую себя паршивее некуда. Потому что, в глазах её родителей я вижу тревогу. Они боятся, что я могу навредить их дочери…
— Летти внизу — говорит синьор Рицци, кивком указывая мне на дверь.
Мне не нравится его тон, но что я могу поделать, если родители Никки после истории с Лу, меня ненавидят.
Я спускаюсь вниз и вижу свою доченьку. Она тянет ко мне свои маленькие ручки и так сладко улыбается, что я забываю обо всем, когда прижимаю её к своей груди… Раньше я не знал, какого это быть отцом. Когда родилась Летти, я был под следствием… Да и потом вёл себя не как мужчина… Не знаю, что изменилось, но сейчас, держа на руках самое ценное, что у меня есть, я счастлив. Счастлив, что Никки ослушалась меня и не сделала аборт… Маленькое чудо, что я держу у сердца, частичка моей души, доченька… Какое невероятное ощущение быть отцом этой крохи…
— Антохин — синьор Рицци останавливает меня, когда я, передав дочку Никки, собираюсь уйти.
Жена уже поднялась наверх, и мы остаёмся с ним вдвоём.
— Думаю, ты понимаешь, что сохранить семью тебе не удастся — утверждает он — Я не позволю тебе больше издеваться над моей дочерью и внучкой…
— Но я не…
