Все вместе подкатили к горлу, вызывая рвотный рефлекс.
Комната будто стала покачиваться, стены стали рушиться.
Я и сама распадалась на куски. Меня буквально разрывало изнутри.
В тот момент думать рационально и логически не получалось совсем, эмоции взяли вверх.
Влад вышел из ванной комнаты, полотенцем теребя мокрые волосы.
Настроение у него было приподнятое, а вот мое после последних недель и еще звонка и сообщения той расфуфыренной и недалекой Алены как-то не очень.
— Влад, а почему ты здесь? — буквально выдавила я из себя, хотя не была настроена на разговор.
— Не понял… — посмотрел он на меня с удивлением.
— Зачем я тебе? — настаивала я.
— Так, что произошло? — он подошел ближе и присел передо мной на корточки.
— Это простой вопрос. Зачем я тебе? — Влад продолжал смотреть на меня, молча. — У тебя что синдром спасателя?
— Ты о чем?
— Ну, вначале ты возился с Игорем, — набрала я воздух в легкие, чтобы продолжить свою речь, — такой же судя по всему беспомощный… Потом его не стало, ты переключился на меня… Тебе придает это значимости, да, таскаться с нами немощными? Спасать нас или что?
— Ты чего такое вообще говоришь? Какая муха тебя укусила? Даша? Давай поговорим. Поделись своим мыслями.
— Я и делюсь, если ты не заметил… Я, возможно, никогда не начну ходить, вот я и спрашиваю, тебе это зачем? Возиться со мной зачем?
— Не говори ерунды, ты обязательно поправишься. И я с тобой не вожусь… — он привстал и скинул полотенце на диван и сам на него присел, глубоко вздыхая. — Я же сказал тебе, что ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой, — он смотрел мне прямо в глаза, от чего я смутилась и отвела свой взгляд куда-то в сторону стены напротив.
— А я вот не хочу быть с тобой… — смело произнесла я, удивившись такой уверенности, потому что я понимала, что сейчас я нагло вру.
— Да? А что это было тогда? Я подумал…
— Тебе показалось…
— Я тебе не верю… Что у тебя случилось? Расскажи, что тебя на самом деле беспокоит… Пожалуйста, — он встал с дивана и уже присел ко мне на кровать, тут же взяв мои руки в свои.
— Ты меня беспокоишь… Просто больше не приходи сюда, — я не смела на него даже взглянуть, говоря все это.
— Дааш, ты же сейчас это несерьезно? Ты что не с той ноги сегодня встала?.. Ну, в смысле…
— В том то и дело… — замолчала я.
Проблема моя была в том, что я до сих пор ни на какую ногу не могу встать, не оперевшись об что-либо…
— Я вполне себе серьезно. Я не хочу, чтобы ты сюда приходил, — продолжила.
— Ничего не понимаю… А как же то, что было между нами?
— А что было-то? Ты о том жалком поцелуе?
— Жалком? Даже так… Хм… Ясненько… Ладно, я понял, у тебя нет настроения сегодня. Я лучше и вправду пойду…
— И не приходи больше. Я серьезно…
— Я дам тебе время успокоиться… Потом поговорим…
— Я не хочу, чтобы приходил! Услышь меня! — уже повысила голос я, потому что его упрямство меня раздражало. — Ты мне не нужен. Ты мне не нравишься в том понимании, в котором тебе хотелось бы. Да и вообще… Я просто решила тебя проучить… — А вот это, наверно, было лишнее, но меня было не остановить. — За все, что ты мне сделал ранее, я просто хотела немного над тобой позабавиться, чтобы ты тоже прочувствовал какого это, когда твоей жизнью играются.
Я выдохнула с неким облегчением, будто избавилась от лишнего груза, который меня тяготил внутри, но на самом деле мне хотелось разреветься, да и вообще запрыгнуть к нему в объятия и сказать, что все сказанное мной только что, это неправда.
Я мельком глянула на него и, увидев, что его лицо, его красивое лицо с легким летним загаром буквально исказилось от непонимания, разочарования и, возможно, боли.
Да, мне самой было бы неприятно услышать подобное.
И для меня это была своего рода пытка видеть его таким.
Но я уверяла себя, что поступаю правильно.
Дело было ведь даже не в Алене, а в том, что я могу никогда не начать ходить
и что тогда?
Он устанет меня спасать и уйдет, и вот тогда мне будет в сто раз больнее. Лучше сейчас, пока мы не зашли слишком далеко.
Алена только дала мне понять, что так будет честнее по отношению к нему.
Зачем я ему такая больная, когда вокруг столько красивых и здоровых?
Зачем мне портить жизнь молодому парню, когда у него еще столько всего впереди?
Обрекать его на какие-то обязанности…
Это было бы эгоистично.
А, если он путает долг и вину с симпатией, а когда поймет это, то уже не сможет поступить как-то иначе, и привяжет себя к этим обязательствам, которые по итогу отравят жизнь нам всем.
Я просто делаю ему одолжение.
Спасаю его.
— Вот и все. Теперь я наигралась…
Вот и все…
Я старалась быть убедительной, при этом сидеть с ровной спиной, чтобы выглядеть еще увереннее и не выдать своих настоящих мыслей и эмоций, которые так яростно и так противоречиво разрывали мои внутренности.
Вот и все.
Продолжала я говорить сама себе.
Вот и все…
— А теперь, пожалуйста, оставь меня одну…
Влад
Начитались всяких инстаграмных экспертов-недоучек.
Синдромы, жертвы и прочая ересь!
Тоже мне знатоки жизни!
А как же любовь?
Элементарные человеческие чувства, где ты не спасаешь, а например, заботишься о том, кого любишь?