Как бы я не старался избежать пробок, добрался я до родительского загородного дома только за два часа. Долго не мог зайти внутрь дома, торчал в машине у ворот, перебирая предстоящие возможные диалоги с семьей.
Вдруг ворота отворились, и за ними показалась мать. Как всегда при полном параде. Никогда не видел ее без косметики, в потрепанной одежде, да и саму растрепанной.
— Влад, а ты чего не заходишь? — С удивлением и будто даже с искренней улыбкой спросила мать.
— Привет, мама. Сейчас, иду, — начал я выходить из машины.
— Сынооок, — протянула мать, подойдя ближе и прислонившись ко мне.
Она была такая маленькая, что даже не доставала мне до плеч, голова ее легла мне на грудь. — Как же я соскучилась. Ты совсем стал большим… Пойдем уже домой. Отец еще в пути, говорит жуткие пробки в городе, опаздывает.
— Ага, — равнодушно ответил я. — А где Полина?
— Дома.
Мы зашли внутрь дома, где уже стоял запах вкусно приготовленной еды. В этот момент я почувствовал, что у меня засосало в животе, разыгрался аппетит. Мама предложила пройти пока в гостиную, а сама куда-то исчезла.
Как давно я здесь не был,
подумал я, перебирая глазами и руками предметы в самой большой комнате, которая расположилась в центре коттеджа на первом этаже.
Я прогуливался, загрузившись в свои мысли и не заметил, как уже оказался на террасе. Мое самокопание прервал чей-то голос. Прислушавшись, я понял, что это была мать, которая, как я понял, разговаривала с кем-то по телефону, потому что второго голоса не было слышно.
— Ну, все-все, мне пора бежать… Говорю же, я тоже… Соскучилась, конечно… Скоро уже увидимся… Ой, ну все, прекрати… Целую тебя… Мой котенок… Ну, все, веди себя хорошо… Ага, в понедельник я вся твоя… не ревнуй… — Кокетливо и так противно протягивала она все эти слова, что мне стало не по себе…
Я ринулся в сторону дома и снова оказался в гостиной.
Меня причуды моей семьи уже давно не удивляли. Я давно догадывался и понимал, что каждый из них живет своей жизнью, но как же было тошно от услышанного. Меня будто с головой окунули в помои, что мне захотелось срочно залезть в ванную и отмыться от этой налипшей грязи.
Я завалился на громадный кожаный диван, который мне никогда не нравился, потому что он был совсем неудобный, и закинул голову назад. Пытаясь успокоиться, я закрыл глаза. Но мысли предательски теребили душу, вызывая у меня только злость и раздражение. Мне хотелось выть, я будто оказался где-то в далеком детстве, и чувства брошенности, одиночества и беспомощности разом овладели мной. Мне хотелось просто исчезнуть, оказаться на другой планете и никогда не знаться с этими людьми. Так саднило внутри от предательства близких мне людей. Они предавали не только друг друга, но и нас, тех, кто звался их семьей. Не осталось никаких надежд. Одно вранье и лицемерие.
Вдруг ко мне кто-то склонился и поцеловал меня в лоб. От неожиданности я отпрянул, открыл глаза и увидел мать.
Улыбка выдавала ее сполна.
Да, эту женщину все устраивало в ее никчемной жизни.
Сейчас она мне виделась чем-то заразным, что я рефлекторно тыльной стороной ладони вытер тот участок кожи, которого касались ее губы, будто боясь заразиться той проказой, которой она была наделена.
Она позвала меня в столовую, где уже был накрыт стол. Мама постаралась, все было на высшем уровне, как на светских мероприятиях.
— Мари, позови Полину, — обратилась мать к домработнице, филиппинского происхождения, которая сухо поприветствовала меня и побрела вон из комнаты. — Ну, сын, рассказывай, как твои дела, как учеба? Ты совсем не звонишь, не пишешь, ничего не рассказываешь.
— Все хорошо, мам. Скоро экзамены, дальше защита и все… — Нехотя выдавливал я из себя слова.
Диалог никак не клеился, я даже смотреть на нее не мог, мне было противно находиться с ней в одном помещении и дышать с ней одним воздухом.
— Привет, Влад, — раздался голос позади меня.
Полина появилась в комнате, вяло прошагав за свое место, выказав равнодушие всем своим видом. Запрыгнула на свой стул, подогнув ноги под пятую точку, и скучающе продолжила сидеть в своем телефоне.
Зачем люди вступают в отношения и создают семья?
Вертелось в моей голове.
Чтобы вместо двух несчастных людей, породить четверых…
— Поль, убери, пожалуйста, телефон, сейчас будем есть.
— А что мы не подождем папу? — Спросила она все с тем же равнодушием, не отрывая голову от своего новомодного гаджета.
— Он сказал, чтобы мы начинали без него. Он сильно задерживается… Мари, дорогая, можешь подавать еду.
Да, отец мог себе такое позволить.
Я бы за подобное еще бы год выслушивал претензии в свой адрес.
Мы ели почти молча. Мать иногда разрушала тишину какими-то новостями из серии
«А вы слышали, а вот у этих то, у тех это».
В общем, делилась сплетнями местного бомонда.
Чужая жизнь нам была куда интереснее, как же.
В свою страшно было заглянуть. Было боязно столкнуться с правдой, поэтому приходилось судачить о других в попытке возвыситься над ними, тем самым оправдать какие-то свои проступки.