Во времена моего детства поместье стояло заброшенным. Ночью, когда луна заливала его белым, как молоко, светом, оно казалось пристанищем духов и мертвецов. Днем жутковатое ощущение несколько сглаживалось, но все равно среди прислуги ходили слухи один другого нелепее. Что бродит вдоль полуразрушенной стены призрак девочки в голубом платье — дочери того самого виконта, и считает камни; что в полночь во рве вновь появляется вода, прозрачная, как слеза ребенка, и видно становится, как дно сплошь выложено человеческими костями; что от каждой башенки ведет свой подземный ход, к семи деревням в округе; что тот несчастливец, который польстится дешевизной и купит проклятое поместье, не доживет до тридцати…
Глупости, разумеется. Но тогда, в детстве, все это казалось по-настоящему страшным.
— Счастливые воспоминания?
— Что? — голос Эллиса застал меня врасплох.
— Вы улыбаетесь, — объяснил детектив совершенно серьезно и запрокинул к небу лицо, прикрывая глаза. Длинные, как у мальчишки, ресницы вызолачивало солнце. А я внезапно осознала, что уже некоторое время стоит невероятная тишина — ни пения птиц, ни даже стрекота цикад. Лишь вдали слышался перестук копыт и — изредка — лошадиное фырканье. — Люди улыбаются, когда думают о чем-то хорошем… Виржиния, у вас было счастливое детство?
— Детство? — я растерялась. Пауза затягивалась. Я пустила свою лошадь тихим шагом, чтобы хоть как-то заполнить пустоту. — Раньше я сказала бы, что нет. Но теперь понимаю, что, пожалуй, была счастлива. Ведь тогда все были живы. А почему вы спрашиваете, Эллис?
Он перебросил поводья в одну руку и осторожно провел пальцами по лошадиной шее.
— Не знаю. Просто так. Забудьте, Виржиния.
Перед поворотом пришлось попридержать лошадей, чтобы Эвани могла нас догнать. Затем Эллис в последний раз попросил нас «не мешать расследованию и вести себя как обычно». Я отмахнулась — «Обычный светский визит, не стоит так волноваться». И оказалась неправа.
Первая неожиданность поджидала аккурат у самых ворот.
— Вы к кому?
— Добрый день! — вылетело у меня по привычке, но больше я ни слова не смогла выдавить из себя, ошарашенная видом привратника.
Это было… существо. По-другому и сказать невозможно. Юноша? Девушка? Я затруднялась ответить. С головы до пят оно было укутано в блекло-серый балахон, подпоясанный вервием, как у монахов. Голову покрывал длинный и широкий отрез ткани с неровным краем — так, что и лица не увидеть.
Глаза у существа были светло-карими, а взгляд — недобрым и очень, очень пристальным.
— Э? — спросило оно.
— Вас, вероятно, направил сэр Шилдс, чтобы проводить меня? Как любезно с его стороны! — наконец выпалила я и улыбнулась немного нервно. — Вы не поможете мне спешиться?
— Я сам, — неожиданно проявил Эллис галантность и сам слез с лошади — неловко, но быстро. — А вы, мисс, лучше предупредите хозяина, что леди Эверсан прибыла с сопровождением. С компаньонкой, мисс Тайлер, и с гостем из Бромли. Да, я Норманн, Алиссон Норманн, — и он шутливо хлопнул существо по руке.
Отпрянув, оно подобрало балахон и, сверкая босыми пятками, понеслось по дорожке к особняку.
— Как вы догадались, что это женщина? — в недоумении обернулась я к Эллису.
Он только брови задрал:
— Ну, какой мальчишка станет смотреть на вас с неприязнью, леди? А на меня — благожелательно? А вообще-то, я предположил наугад, — признался он. — Давайте руку, Виржиния. Нам еще мисс Тайлер снимать с этого пыточного приспособления.
— С чего?
— С лошади, разумеется.
Продолжить мы не успели. Существо вернулось — но не одно, а в сопровождении двух юношей весьма мрачной наружности. Тощие и большеголовые, чем-то напоминающие оголодавших щенков, они были облачены в такие же балахоны, только оттенком темнее.
Последним на пороге особняка появился немолодой мужчина, сразу же поспешивший нам навстречу.
— Леди Виржиния! Какая честь! — еще издалека завел он приветственную речь, и голос его, низкий и гортанный, словно заполнил собой всю округу. — Я, признаться, не ждал, что вы приедете с гостями, но очень рад видеть вас всех в «Темных водах»! Джеймсон, Паркер, Паттерсон, займитесь лошадьми, — небрежно взмахнул мужчина рукою, и его странные спутники, повинуясь жесту, припустили бегом.
Я с трудом заставила себя выпустить поводья и передать их существу в сером балахоне. Оно мне совершенно не нравилось. Никогда не доверяла людям, которые так чудн
— А вы, наверное, сэр Шилдс?
— Да, да, Дуглас Шилдс, к вашим услугам!
Хозяин поместья подошел ближе, поклонился, а когда выпрямился, я наконец-то смогла его хорошенько рассмотреть.
Пышная грива светлых и жестких волос отчасти напоминала львиную — и, признаться, выглядела неестественно у столь немолодого человека. Правда, постарел Дуглас Шилдс, как это называют,
