Пару дней назад она брела домой и заметила красивую вывеску в виде вязаного шарфа, надпись на которой гласила: «У нас уютно, как под пледом!» Это была новая кофейня – «Трикотаж».
И вот она пришла в это заведение. Запах кофе, пастельные оттенки интерьера и уютные мягкие подушки в вязаных чехлах настроили её на романтический лад. Музыка в кофейне была подобрана со вкусом: по воздуху медленно разливались звуки шлягеров из старого кино и французский шансон.
Люда маленькими глоточками попивала капучино – его мягкая терпкость согревала её, расслабляла и уносила в какие-то грёзы. Перед её глазами, как в калейдоскопе стёклышки, мелькали образы: мощёные улочки, жёлтые фонари, прекрасные старые дома… Поток её мыслей вдруг прервал звонкий голосок официантки в коричневом фартуке.
– Извините, это вам комплимент от мужчины у окна.
Девушка поставила на стол большое белое блюдо, на дне которого лежали пара присыпанных сахарной пудрой блинчиков и два шарика мороженого с кусочками фруктов. Людмила поблагодарила официантку и медленно манерно повернула голову в направлении, указанном девушкой. Она пристально, почти с вызовом, посмотрела на мужчину за столиком у окна. Он был хорош собой. Она сразу отметила его опрятный внешний вид: чёрную шерстяную жилетку поверх белой рубашки с серебряными запонками, серые брюки с аккуратными стрелочками. Он с достоинством выдержал её взгляд и, улыбнувшись, приподнял бокал с белым вином. Она улыбнулась в ответ и кивнула ему.
Людмила намеренно медленно ела десерт и бросала взгляды в его сторону. Казалось, он не сводил с неё глаз. Она гадала, что будет дальше – он просто подойдёт к ней сам или будет ждать приглашения?
Он был похож на удава, терпеливо выжидавшего свою жертву. Люда чувствовала себя его милой прекрасной добычей – симпатичной обезьянкой или беззащитной крольчихой.
К ней снова подошла милая официантка и поставила на стол бокал белого вина. Под стеклянной ножкой была прикреплена записка: «Вы позволите выпить с вами за встречу?»
Людмила повернулась к своему ухажёру всем телом и приподняла бокал. Мужчина встал и направился к ней. Он шёл неспешно, уверенной походкой победителя. Когда он оказался совсем рядом, она почувствовала приятный аромат его парфюма и запах чистой, вымытой с мылом кожи. Она даже вдохнула этот коктейль из свежих, словно скошенная трава, запахов, прикрыв от удовольствия глаза, и тут же смутилась, потому что увидела, как он усмехнулся, глядя на неё. Она сделала серьёзное и, как ей казалось, безразличное лицо, выпрямила спину и в упор посмотрела на того, кто подошёл к ней так близко.
Он протянул ей бокал и произнёс:
– За встречу.
В шуме голосов и музыкального фона звякнули два бокала, и мужчина, и женщина сделали по глотку сухого.
– Как я могу обращаться к вам, милая барышня? – спросил он.
Его слова показались ей слишком напыщенными. Она сделала ещё несколько глотков, немного подумала и ответила:
– Француаза.
Он улыбнулся, и его смеющиеся глаза тут же оказались в обрамлении весёлых лучиков, выдававших его лёгкий нрав.
– В таком случае, Француаза, – он специально выделил это имя, – позвольте представиться – Жан-Поль.
Ей начинала нравиться эта игра. Она любила говорить с мужчинами на равных. Мужчины с чувством юмора, схожим с её собственным, заводили её больше, чем восемь кубиков пресса и бицепс пятьдесят сантиметров в обхвате. Тот, кто назвал себя Жан-Полем, заказал для неё ещё вина, салат из морепродуктов и корзиночку ежевики. Люде не особо хотелось этих ягод, но она взяла их, чтобы подразнить его, выбрав самую дорогую позицию в меню на страничке с фруктовыми десертами.
Вино приятно согревало, и его тепло разливалось по всему телу. После второго бокала благородного напитка Людмила отметила про себя, что начала говорить громче и больше смеяться, а поводов для смеха Жан-Поль давал ей предостаточно. Он мастерски подбирал игру слов и умело вплетал её в ход разговора, как ленту в косу. Они жадно и много говорили: о театре, кино, архитектуре, музыке, об образовании, о книгах и о людях.
От разговоров, вина, шуток и от того, как на его загорелой шее двигалось адамово яблоко, у неё потеплело в животе, и она явственно почувствовала, как там запорхали какие-то хрупкие насекомые.
Он оставил девушке в коричневом фартуке щедрые чаевые и журавлика, сделанного из салфетки.
Жан-Поль взял Француазу за руку и повёл к себе. Сладкий воздух сентябрьского вечера пьянил их сильнее вина. Он всё крепче сжимал её руку в своём кармане. Она заметила, как блестели его глаза.
Она почувствовала дух квартиры, едва он открыл железную дверь. Это была смесь из запахов средства для мытья пола, луковой поджарки и его парфюма, ещё витавшего в коридоре. Людмила сняла туфли в прихожей, и Жан-Поль подал ей розовые тапочки с пушком. Она не удержалась и спросила:
– Где же обладательница тапочек?
Тот, кто назвал себя Жан-Полем, немного замялся и ответил:
– Она в командировке.
Люда прошла в зал и, остановившись у портрета молодого парня в кимоно и медалях, спросила:
– А сын?
