После Нижнего Новгорода настроение у Эллы снова поменялось. Ни в какие музеи в городах, через которые они проезжали, ее больше не тянуло, она рвалась домой. Исключение было сделано лишь для Казани. Элла согласилась на рейд по ее красотам, и то потому, что устала сидеть в машине и захотела слегка пройтись. Для прогулки была избрана центральная пешеходная улица города с уймой магазинчиков и кафе. Естественно, остатки денег, запасных на покупку сувениров, улетели именно там.
– Все, – сказала Элла, – теперь прямой наводкой в наш поселок и не выходим нигде, кроме как по нужде или ради закупки продуктов питания.
– А ночевать?
– Вот, еще и ночевать. Большие города сразу исключаем, высматриваем по Интернету самые дешевые точки гостиничного бизнеса, снимаем комнатку на троих … Хотя нет! покупаем палатку, три спальных мешка и превращаемся в «любителей активного отдыха». Это будет намного дешевле. И начнем с сегодняшней ночи.
Собственно говоря, у Киллиана еще оставалось достаточно цифр на счету для ночевок под стационарными крышами, но идея показалась ему привлекательной. Финансово, по крайней мере, она себя оправдывала полностью. Зверья, как ему объяснила Элла, бояться не стоило.
– Ни тигры, ни медведи не дураки, чтобы среди лета нападать на палатку, откуда доносится запах троих людей, – вот какими были ее аргументы.
Русской опытности в данном вопросе Киллиан предпочел вполне доверился, особенно после того как извлек из тайника в машине короткоствол с запасной обоймой. Назад в тайник он его уже не убирал, предпочитая всю сибирскую часть маршрута даже днем держать оружие под рукой, в бардачке.
Впрочем, за все время поездки оно им ни разу не понадобилось, и сожаления об этом у Киллиана не возникало. Лишь одно его напрягало: взгляды Эллы в его сторону становились все откровеннее и откровеннее. Он боялся не того, что не выдержит и у него возникнет на нее рефлекс (это ему не угрожало, рефлексы свои он привык держать в узде крепко), но ему не хотелось объяснения с неизбежными слезами и истериками.
«Успеть бы дотянуть до их дома!» – думал он с тоской.
И – не успел.
В их последнюю ночевку в палате Элла будто специально принимала соблазнительные позы и на сводила с него красноречивых глаз. В этих глазах плескался такой накал чувственности, что у Киллиана возникло желание вскочить и убежать куда угодно – хоть в ночной мрак. Впрочем, во мрак и не требовалось – рядом стояла машина, на заднем сидении которой вполне можно было перебыть ночь.
– О нет, не уходи! – воскликнула Элла, правильно истолковав его перемещение поближе к выходу из палатки. –Выслушай меня!
– Хорошо. Давай поговорим, – откликнулся Киллиан, довольный уже одним тем, что вместо активного действия со стороны его спутницы ему предстояла лишь выслушивание ее исповеди.
– Неужели ты меня никогда не простишь? – со слезами в голосе проговорила Элла.
– Разве ты передо мной в чем-то провинилась? – ответил он с равнодушной горечью. – Это ведь не ты подсунула Аерин снотворное, наговорив ей перед этим кучу глупостей. Не из-за тебя она захотла забыть все, что между нами было.
– Ты любил меня, а я … я тебя обманула.
– Ну что ты, лапочка, какой обман? Ты свела меня с девушкой, равной которой я не знаю и не знал. Если бы не твой розыгрыш, мы бы с ней никогда не встретились.
– Это ты сейчас… всерьез?
– Естественно. Иначе зачем я бы поперся везти твою сестрицу в такую даль как ваш поселок? Я бросил бы ее в аэропорту, и все дела.
– Я думала, что ты делаешь это из благородства!
– Какое благородство, ты о чем? Уж не принимаешь ли ты меня за дурачка? Я ничего твоей сестре не обещал! Мои обязанности перед ней заканчивались в тот момент, когда она ступила на трап дирижабля в Дублине. Снотворным я ее не накачивал, о его свойствах она знала.
– Тогда почему ты меня избегаешь? Не обнимешь, не поцелуешь, не приголубишь? Ты же хочешь меня, я же чувствую!
– Я. Хочу. Не тебя! – произнес Киллиан жестко. – Элла, извини, если я ввел тебя в заблуждение. Но для меня никого сейчас во всем свете не существует кроме Аерин. И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше.
Глава девятая (27)
Аерин проснулась следующим утром, удивилась появлению Эллы и сразу же поинтересовалась, где она находился.
– Мы в России, – сказал Киллиан. – Что ты помнишь?
– Твои слова о том, что у меня прямые как пакля бесцветные волосы, бледная кожа, длинный нос и толстые губы. Что у меня широкая кость, и что мне осталось только лошадь остановить на скаку и в огонь прыгнуть.
Элла засмеялась.
– А еще что? – спросил Киллиан, покосившись на сестру своей невесты.
– Что в твоем взгляде, когда ты на меня смотрел, была такая ненависть, словно я заняла у тебя миллион долларов и отказалась их возвращать.