Когда Янг получил назначение в Софию, Болгария все еще находилась в тисках белого террора, установившегося в результате переворота, который был спровоцирован в предыдущем году царем Борисом и его приспешниками из числа крупных землевладельцев и финансовых магнатов. После подавления восстания рабочих и крестьян в сентябре 1923 года, которое возглавляла коммунистическая партия, репрессии особенно усилились. Кроме того, наиболее реакционное ядро вооруженных сил, на которые опиралось болгарское правительство, составляли бежавшие из Советской России белогвардейские офицеры из деникинских и врангелевских армий, разгромленных Красной Армией.
Таким образом, Янг окунулся в атмосферу, несколько схожую с той, которая была уготована ему в Новороссийске в 1919 году.
Однако в 1924–1925 годах, особенно после победы консерваторов на недавних выборах в Великобритании, подобная атмосфера господствовала во всей Восточной Европе, и у Янга не было иного выбора, как приноровиться к ней. В июне 1925 года он вновь был назначен исполняющим обязанности консула. Возможно, он легко включился в знакомый ему круг обязанностей. Конечно, его роль в Болгарии была значительно более скромной, поскольку в Софии имелась британская миссия с аккредитованным посланником. Янг стал почетным председателем Софийского клуба английского языка и много времени посвящал организации библиотеки клуба. Год спустя после назначения во время очередной проверки работы консульства генеральным инспектором министерства иностранных дел его работа была высоко оценена, и Янг 24 декабря 1925 года получил благодарственное письмо от сэра Остина Чемберлена, ставшего теперь министром иностранных дел.
Однако второй год пребывания Янга в Софии был омрачен семейными неприятностями. Его жена Варвара болезненно переживала, что Янг после столь обещающего начала карьеры остался на долгое время без работы. Она была глубоко потрясена тем, что ее муж выступал за улучшение отношений с Советским правительством, к которому она относилась враждебно, считая его виновным в утрате фамильных владений. Вскоре после приезда в Болгарию она стала посещать общество белоэмигрантов в Софии и всячески избегала контактов с членами английской колонии. В 1925 году Варвара отправилась навестить свою тетку в Белград. Больше Янг ее не видел. В 1926 году она уехала в Париж с одним бывшим царским офицером, за которого вышла замуж, как только Янг дал ей развод в 1929 году. Характерно для Янга то, что. он построил в Варне для ее отца, с которым он поддерживал очень хорошие отношения, небольшой домик и назначил ему денежное пособие, которое тот и получал до самой смерти в 1937 году. Себе Янг купил там же виллу, надеясь поселиться на ней после ухода в отставку.
Через некоторое время после развода Янг женился вновь. Его жена Нина Сергеевна Гриневич была дочерью бывшего предводителя дворянства в Полтавской губернии, крупного помещика и члена Думы. Его владения в Константинограде (Полтавский уезд) составляли около 5 тысяч
Очевидно, испытания, которым подвергли Янга представители британского истэблишмента, не поколебали его «аполитичности». Его принципы остались прежними благодаря поддержке лейбористов, и он остался все также расположен к старой русской аристократии.
Во время своего медового месяца они совершили круиз по Средиземному морю. Начав свое путешествие в Венеции, они добрались до побережья Черного моря. В Варне их встретил вице-консул с телеграммой о назначении Янга консулом в испанский город Малагу. Он прослужил там с конца 1929 до весны 1933 года.
