Воспоминания французского офицера Пьера Паскаля, который прибыл в Архангельск в мае 1916 года, как бы дополняют эту картину. «В городе преобладали простые деревянные дома. Они тянулись по обе стороны улицы, конца которой не видно». (В справочнике Бедекера «Россия» 1914 года говорится, что город «протянулся почти на пять миль» вдоль берега реки.) «Тротуары бревенчатые. Трамвайные линии. Боковые улицы под прямым углом, открывающие вид на причалы в одном конце и на тундру — в другом» («Mon Journal de Russie», 1975, p. 30). На карте Архангельска, находящейся в Государственном архиве, отпечатанной для британских воинских частей, высадившихся в Архангельске в 1918 году, изображены 24 такие улицы, которые начинаются у берега реки, пересекают главный Троицкий проспект под прямым углом и через несколько кварталов упираются в открытую болотистую местность (W. О. 95, Box, 5422).
У военнослужащих сил вторжения остались примерно такие же впечатления о городе. Английский журналист в кратком комментарии пишет об «удивительно примитивных улицах» (
К этому следует добавить, что в то время в Архангельске не было ни канализации, ни общегородского водопровода: после революции еще долго население качало воду ручными насосами в самом центре города.
Таков был Архангельск, в котором Янг начал свою консульскую деятельность. Консульство располагалось на Троицком проспекте, в доме № 65, по соседству с городской англиканской церковью. Церковь была построена на территории старой «английской фабрики», возникшей здесь несколько веков назад. Первые два года Янг исполнял обычные обязанности британского консула. Он рассматривал дела об английском моряке, напавшем на русского таможенного чиновника на борту корабля, о цветном британском подданном, которого обвинили в краже «найденного им на корабле кошелька» и посадили за решетку на несколько месяцев без суда и без извещения об этом консульства, о финских плотниках, которых завербовали в Англии без предварительного согласования с русскими властями и сняли с английских судов, об английских офицерах, опрокинувших мелкие суденышки на реке волнами от своих моторных лодок. Подобные инциденты, а также обычная рутинная работа по выдаче виз, взиманию сборов за оформление документов и т. д. — всего этого было достаточно, чтобы заполнить время.
Однако существовало немало трений между русскими властями и британской бюрократией по более серьезным вопросам. Они возникали из-за особого положения Архангельска — единственного морского выхода России в Европу. Роль Архангельска как военного порта теперь усилилась, поскольку корабли вражеских стран — Германии и Турции — господствовали на Балтийском море и в южных проливах. В первое время после приезда Янга обстановка в Архангельске была довольно спокойной, однако затем возникли острые споры по вопросу об использовании трех британских ледоколов, которые были в свое время присланы союзниками России. Царские военно-морские власти распорядились послать один из них вопреки протестам Янга во Владивосток; при этом русский адмирал, прибывший в Архангельск, заверил, что для торговых судов вход в порт и выход из него будут обеспечены до конца января и без помощи ледоколов. Более того, капитан Кемп (позже вице-адмирал), старший британский военно-морской офицер, не имевший никакого опыта «в вопросах борьбы со льдами на море», поддержал оппонентов консула. В результате, когда ударили суровые морозы, корабли, которые могли бы выйти в море, вмерзли во льды: «некоторые, закончившие погрузку и Готовые к выходу, другие, наполовину нагруженные или разгруженные», как писал Янг в своих неопубликованных воспоминаниях. В сложившейся ситуации он винил не только русских. В начале декабря 1915 года, несмотря на его предупреждения, британское адмиралтейство направило в Архангельск корабль с бронированными машинами на борту, который вынужден был простоять в Мурманске всю зиму, вплоть до завершения строительства Мурманской железной дороги.
