Наверное, какой-нибудь опытный, бывалый разведчик или следователь заметил бы ее интерес, но вот Герман Николаевич делать этого даже не собирался. Ему вполне хватало своих проблем. Лечащий врач склонился над пациенткой и на подполковника Заварзину внимания вовсе не обращал.
Она этим воспользовалась и перевела в другое положение ручку пластикового окна. Теперь его можно было открыть легким толчком с внешней стороны. Афина Яковлевна сама еще не до конца понимала тогда, ради чего это сделала. Это ее движение вообще напоминало непроизвольный жест, словно бы она оперлась обо что-то.
Хорошо, что майор Кукарекина не надумала попросить для участия в операции никого из первой группы отряда. Она отлично знала, что это подразделение подчиняется лично Заварзиной. Если его задействовать, то и Афина Яковлевна будет участвовать в операции. Это лишало майора возможности отличиться.
Но, по сути дела, из первой группы окончательно выбыла капитан Беспалова. Старший лейтенант Светлана Лопухина находилась на задании вместе с водителем, старшим прапорщиком Лидией Соловейко. Значит, свободной оставалась только пулеметчик капитан Лариса Крошина. Придется, видимо, ее с собой и брать.
Хотя это не слишком желательный вариант. Лариса многие годы была подругой Анаконды. Ей не стоило бы знать о тех мерах, которые предполагала принять командир «Фурии». Они должны быть направлены именно против Анаконды.
«Самой все выполнять? Но страховка всегда необходима, – подумала Афина Яковлевна. Кого-то все же следует взять с собой. Новенькая!..» – внезапно для самой себя приняла решение подполковник Заварзина и даже вздрогнула.
Ей показалось, что она сказала это вслух.
«Да, необходимо заглянуть к новенькой в комнату, поговорить с ней, узнать, чем она дышит, на что способна. В конце-то концов, молодая женщина попала в трудное положение. Ей требуется какая-то финансовая подпитка. Наверное, можно и этим способом решить вопрос».
Афина Яковлевна решительным шагом пошла в сторону казармы, куда раньше поспешили для переодевания бойцы двух взводов.
Уже начало смеркаться. Скоро уже этим взводам придется выезжать.
Вокруг нее стоял полумрак, однако Алина свет в комнате не зажигала, просто стояла, положив руки на подоконник, и смотрела в окно, как раз выходящее в сторону плаца. Она видела, как выстроились там два взвода. Крепкая женщина ходила перед строем, проверяла экипировку, некоторых бойцов заставляла даже подпрыгнуть несколько раз.
Алина догадалась, что та интересуется, не гремит ли, не звенит ли что-то. Она не знала, стоит ли звонить сейчас подполковнику Речкину, докладывать ему о том, что происходит на базе у фурий. Кроме того, ее сдерживало присутствие в комнате «жучка». А в казарме разговаривать будет вообще невозможно. Там и дневальный стоит у тумбочки, и другие бойцы ходят.
Потом приехала сама Заварзина и подошла к этой женщине. Рядом с ней она смотрелась почти ребенком. Эта особа что-то лихо доложила ей, и Алине стало понятно, что Заварзина там все же главная.
Состоялся короткий разговор, после которого женщина дала какую-то команду. Строй повернулся, рассыпался и бегом двинулся в сторону казармы. Позади всех, вперевалочку, но довольно быстро, двинулась и эта дама. Потом туда же решительным шагом пошла и подполковник Заварзина.
Алина почему-то решила, что нехорошо смотреть в окно. Если ее заметят, то невесть что подумают. Она отошла в глубину комнаты, прямо в одежде легла на кровать, заложила руки за голову, но уснуть никак не могла.
К тому же скоро раздался стук в дверь.
Спрашивать, кто пришел, Алина не стала, просто поднялась, подошла к двери и повернула ключ в замке.
За порогом стояла Афина Яковлевна.
– Разреши навестить?
– Заходите. Я еще не привыкла к этому месту, не могу себя здесь хозяйкой ощущать. Мне уже рассказали, что женщина, которая тут жила, в аварию попала и не скоро вернется. Вроде бы я пока могу здесь жить спокойно. Хотя бы несколько месяцев. Но все равно как-то странно себя ощущаю. Будто в гостинице. Да еще и чужая одежда в шкафу.
– Одежда в шкафу казенная. Можешь примерить. А прежняя хозяйка этой комнаты сюда уже не вернется. Так что привыкай к новому жилью. Оно твое надолго. Если, конечно, сбежать не надумаешь. Не было еще таких мыслей?
– Не было, товарищ подполковник. Да мне и бежать некуда. Родители мои далеко, в Забайкалье. Да им и не до меня. Там лесные пожары были, и вся наша деревня выгорела. Ждут теперь, когда им новый дом построят.
– А как построят – сбежишь?
– Я от них уехала, можно сказать, что сбежала, восемь лет назад. Мне тогда только семнадцать было. Теперь только письменно общаемся, открытками поздравляем друг друга с праздниками. У меня отец суровый, считает, что есть только два таких дня – Новый год и Девятое мая. С ними я его и поздравляю. Он меня тоже. А что с прежней хозяйкой комнаты? Сильно плоха?
