Как и ожидалось, ничего в тот день решено не было. Судья установил крайние сроки для подачи досудебных ходатайств и назначил дату суда на июль. Это не означало окончания переговоров по согласованному признанию, а свидетельствовало лишь о том, что адвокат и подзащитный больше не будут вызываться в зал суда. Они продолжат переговоры, потому что «взаимная договоренность» является — если это не что-то иное — возможностью для судьи продемонстрировать свою силу обеим сторонам.
Прежде чем в последний раз покинуть свое судейское кресло, Уотлин взглянул на меня. Мне показалось, что я заметил в его глазах небольшое удивление тем, что я не подхожу к нему по поводу дела. Эту возможность я рассмотрел. Согласился бы Уотлин замять все судебное разбирательство, если бы я попросил его об этом? Понимал ли он, как сделать это, не повредив одновременно своей политической карьере?
Я переговорил со всеми участниками дела до того, как они ушли. Нора нашла меня стоявшим на ее пути к выходу из зала. Еще за десять футов до меня она улыбнулась ослепительной улыбкой. Нора на полфута ниже меня и тощая, как щепка. Пища не интересует ее. Я не знаю, интересует ли ее вообще что-нибудь, кроме работы судебного обвинителя. Она выглядела довольно устрашающе в своем костюме и туфлях на каблуках. Улыбка ее не уменьшала этого впечатления.
— Мистер Блэквелл!.. И его тень, — добавила она, взглянув куда-то позади меня, где неожиданно вновь появилась Линда. — Ну, как дела у вас обоих?
Подтекстом всего этого был ритм голоса Норы, голоса Франки, — любезного и вместе с тем насмешливого.
— Привет, Нора. Сожалею, что это будет твое последнее обвинение. Я с удовольствием вернул бы тебе твою работу, но, разумеется, теперь это невозможно.
— Нет, совершенно нев… — сказала она. — Даже если бы я надумала работать под кое-чьим руководством, кто же сможет вот так, запросто, скакать с одной стороны на другую по мановению платежного чека? Ты знаешь, что я имею определенное пристрастие к работе судебного обвинителя. Я никогда не смогла бы один день убеждать присяжных вынести обвинительный приговор, а уже на другой уговаривать их оправдать виновного.
На лице ее была все та же ослепительная улыбка, но предназначалась она не мне, а той, что стояла за моей спиной.
— Но тебе так и так придется сделать это, — сказал я. — Если ты не сможешь обвинять…
— Ох, я лично никогда бы не смогла стать защитником. Теперь я юрисконсульт по гражданским делам. Вот им-то я и останусь по окончании этого дела.
— Тебе должно повезти с гражданским правом, — сказала Линда. — Там никого не нужно арестовывать, разве что деньги.
— По крайней мере… — начала Нора.
Появился Джавьер и вежливо пробормотал что-то, что, благодаренье Богу, всех нас и спасло.
— Нам необходимо поговорить, — сказал он Норе и увел ее.
Генри почти прошел мимо меня. Я отозвал его в сторону.
— Она предложила пятьдесят лет? — спросил я.
Лицо Генри было покрасневшим. Он кивнул.
— Джавьер снизил предложение до тридцати. Но, похоже, взаимной договоренностью это дело не кончится.
— Ты имеешь в виду Дэвида?
Генри кивнул еще раз.
— У вас с ним запланированы еще какие-то секретные встречи? — спросил я.
Генри казался уставшим. Это было немного рановато, учитывая, что все только началось.
— Марк, здесь не было намерения…
— Я это знаю. Ты хотел еще раз расспросить его без сидящего рядом папаши, окружного прокурора?
После небольшой паузы Генри тихо ответил:
— Да.
— Ну и?
— Та же самая история.
Этот ответ можно было отнести на счет его усталости.
— Ты думаешь, что он не желает признаваться из-за меня?
По некрасивому лицу Генри пробежала легкая тень боли. Да, он, вероятно, с радостью высказал бы мне это обвинение. Но Генри ответил:
— Я думаю, из-за себя самого.
— Хорошо, — сказал я, пытаясь изобрести какое-то убедительное объяснение. Обычно, когда мне это не удавалось, я отвечал фразой:
— Быть может, упорство означает невиновность.
— А что, если это действительно так? — спросил Генри.
— Мистер Келер? Я Лоис Блэквелл. Я полагаю, нам уже давно следовало встретиться.
Выражение усталости исчезло с лица Генри — он мигом позаботился о том, чтобы выглядеть умным и уверенным в себе.
— Да, нам следовало сделать это. Не хотите ли вы…
— Поговорить о деле? Да, хочу.
Я почел своим долгом присоединиться к группе, когда они двинулись к выходу. Лоис обернулась и, увидев меня, изобразила удивление.
— Тебе не стоит идти с нами, Марк. Я думаю, что для тебя это будет просто скучным повторением.
Глаза ее были более выразительны, чем те радушные слова, которые она говорила. Я не стал возражать против того, что меня не взяли. Тем человеком, с которым я сейчас хотел поговорить, была Линда. Но рядом со мной ее уже не оказалось. Мне пришлось догонять ее.
— Что между тобой и Норой? — спросил я.
Линда наморщила нос.
— Я и она…
— … слишком похожи, — закончил я. — Только находитесь по разные стороны барьера.
