- У него день рождения в декабре, - возразила Светлана, устраиваясь за столом и пытаясь не касаться руками липкой грязной клеенки, которую она давно уже хотела выбросить, но Околович не разрешил и спрятал куда-то на антресоли. Теперь вот снова достал...
- А я тебе говорю, что сегодня, - упирался мужик. - У него день рождения, потому что он вернулся к старым корешам, к нормальной жизни, да, Вован? Наливай!
Околович разлил водку по стаканам, и Света заметила, что руки у него почти не дрожат.
- Пей, Светулькин, пей, моя девочка синеглазая, ты моя единственная радость в этой жизни, - прочувствованно произнес Околович. - Если бы не ты, мы не сидели бы с друзьями за этим столом...
- Конечно, не сидели бы, у вас на это денег бы не хватило, - сказала она, не прикасаясь к стакану, вызывавшему у нее большие сомнения в части чистоты.
- А ты его деньгами не попрекай, - встрял другой мужчина, с синим одутловатым лицом, одетый в принадлежащую Володе рубашку, ту самую, которую Света ему покупала совсем недавно, перед переговорами с очередным продюсером. - Деньги - они что? Тьфу, пыль. А человеческие отношения остаются. Мы тебе уважение сделали, к столу пригласили, вот ты и выпей с нами по-человечески.
Светлана решительно поднялась и положила руку на Володино плечо.
- Володя, выйди на минутку, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить.
- Здесь говори, - пьяно потребовал Околович. - У меня от друзей секретов нет.
- Это тебе они как бы друзья, а мне они - никто, и у меня могут быть от них секреты. Пойдем, Володенька.
- Не пойду! Ты чего пришла? Я тебя звал? Не звал. Сама приперлась. Говори, чего надо, и уматывай, если с нами посидеть не хочешь.
Света понимала, что он играет роль хозяина дома для этих спившихся бродяг и не может допустить, чтобы она им командовала. Через такое она тоже проходила неоднократно, чем больше Околович напивался, тем сильнее взыгрывал его гонор, он совершенно забывал о том, что у него ничего нет - ни денег, ни положения, ни работы. Вернее, он пил для того, чтобы забыть об этом, и вполне преуспевал в решении данной задачи. Пьяный Околович пытался строить из себя хозяина жизни, богатого, щедрого и независимого.
- Мужики, давайте как бы сделаем перерыв, - преложила Светлана. - До завтра, ладно? Сейчас все тихо и организованно разойдемся, поспим, отдохнем, а завтра вы снова соберетесь и продолжите.
- С чего это? - Мужик с коростой вперил в нее подозрительный взгляд мутных глаз. - Мы и сейчас можем продолжить.
- Ну как же можно продолжать в такой обстановке, вы что, мужики? - Она все еще пыталась уладить дело миром и добиться своего без скандала и крика. Здесь как бы надо все убрать, помыть, вынести мусор, проветрить. Чтобы все было культурно, а не как в подворотне. Давайте-ка расходитесь, забирайте своих спящих дружков и идите по домам, а я все приберу, приведу в порядок, куплю продукты, приготовлю вам закусочку, чтобы все как у людей было.
- Завтра? - Лицо Околовича налилось кровью и стало таким багровым, что Светлана испугалась, как бы кожа не лопнула. - Завтра, говоришь? Ты всю жизнь меня "завтраками" кормишь, а ты хоть раз сделала то, что обещала?
- А чего я как бы не сделала? - растерялась Светлана.
- Деньги где?! - заорал он. - Я тебя спрашиваю, где деньги?!
- Какие деньги?
- Которые ты мне обещала! Ты принесла деньги?
- Нет, но... Володя, уже скоро, ты только потерпи еще чуть-чуть. Деньги будут обязательно.
- Вот! Денег не принесла, а свои порядки в моем доме наводишь. Ты кто такая? Кто ты такая, я тебя спрашиваю? Какое право ты имеешь выгонять из моего дома моих друзей?
- Которые пьют на МОИ деньги! - заорала в ответ Светлана, забыв о сдержанности и о благом намерении не доводить дело до скандала.
- Не смей говорить мне о деньгах! - завизжал Околович. - Мне! Человеку, который всю свою жизнь отдал сцене. Кто ты такая? Дрянная бездарная актрисулька, которая возомнила о себе хрен знает что!
Внезапно ожил третий из собутыльников, который до этого момента не произнес ни слова, только сосредоточенно жевал селедку, кусочки которой доставал толстыми пальцами прямо из банки.
- А че, она артистка, что ли? О! Пускай нам споет и станцует, а мы послушаем. Варьете, бля! Вован, ты ей вели, пусть спляшет прямо тут вот, на столе.
- Валяй!
Околович одним махом сбросил со стола остатки еды, оставив только бутылки и стаканы.
- Валяй, забирайся на стол, покажи всем, какая ты актриса! Ну что ты стоишь, как коза привязанная? Давай, пой, пляши, покажи моим друзьям, на что ты способна.
- Это шутка, - пролепетала Светлана побелевшими губами, отступая к двери. - Не слушайте его, никакая я не актриса.
- Ах ты уже и не актриса? - взревел Околович.
Он схватил ее за руку и потащил к столу.
- А кто же ты, позволь спросить? Кто?! По какому праву ты вмешиваешься в мою жизнь?
- Я люблю тебя, Володя, - в отчаянии выкрикнула она. - Я же хочу тебя спасти, вытащить, чтобы ты снова...
