- На этом пергаменте начертаны могущественные заклинания, которые отведут от тебя руку безжалостной смерти, воин Камбиза! - встретил он вышедшего во двор гонца. Оказавшись на залитом солнцем дворе, тот невольно зажмурился, черные волосы его влажно блестели, словно политые финиковым маслом. - Но знай, ты не должен касаться его, ведь в этом случае заклинания потеряют свою магическую силу. И второе, воин Камбиза! Ты должен избавиться от талисмана сразу же, как только он отгонит от тебя готовых действовать демонов смерти. Ибо тот, в чьих руках он окажется в полночь, не доживет до восхода Шамаша, а умрет страшной и мучительной смертью. - Пирхум вперил свой неподвижный гипнотизирующий взгляд в черные глаза перса. - Как же мне передать этот талисман, воин Камбиза, ведь ты не должен его касаться?!
Юному гонцу ситуация не казалась столь безвыходной.
- Но ведь ты, мудрый всезнающий жрец, можешь бросить пергамент мне за пазуху. Мой туго затянутый пояс не позволит ему выпасть раньше времени. А через время, которое ты мне укажешь, я попросту развяжу его, и пергамент упадет к моим ногам.
- Ты не учел, воин Камбиза, - усмехнулся Пирхум, - что при этом талисман коснется твоего голого тела, и тогда он неминуемо потеряет силу. - Заметив, что лицо перса приняло обиженно-беспомощное выражение, Пирхум продолжил. - Не отчаивайся, выход есть, и я подскажу тебе его. Я вложу этот пергамент в твою сумку, а ты перед наступлением сумерек или даже раньше, выбросишь ее сместе с содержимым. Надеюсь, это не доставит тебе больших затруднений.
Гонец задумался. Затем на лице его появилось хитрое выражение, как у тамкара, увидевшего в своей лавке покупателя с поясом, набитым серебряными и свинцовыми брусками.
- Твой совет хорош, мудрый жрец! Вот моя сумка!
Содержимое курьерской сумки нельзя было извлечь, не взломав при этом печати наместника, но в нее можно было вложить аккуратно еще не один скатанный тонкой трубочкой пергамент, подобный тому, какой был в руках Пирхума. Жрец принял из рук перса сумку и без особых затруднений опустил в нее свое послание царевичу, но когда письмо исчезло в чреве сумки, кровь ударила в голову Пирхума и сердце учащенно забилось. Он вспомнил, что встреченный им гонец направлялся к воротам Бела.
- Послушайте меня, воин Камбиза, не гонец ли ты нашего наместника? слегка заикаясь от волнения, спросил Пирхум.
- Ты не ошибся, мудрый жрец, - ответил перс. - Уже полгода, как я приставлен к нашему наместнмку.
- И по какой дороге направишь ты сейчас своего скакуна?
- В сторону города Опис. Но почему это интересует тебя?
Пирхум облегченно вздохнул, тяжесть упала с его плеч.
- Но в таком случае, каким образом ты оказался в Новом городе, у ворот Бела? Ведь насколько я понял, твое донесение должно отправиться в Сузы, а через ворота Бела дорога идет на запад, в сторону Ханаана! Быть может письмо предназначено Камбизу?
- Нет, мудрый жрец, письмо это отправится в стольные Сузы. Ты соизволил спросить меня, почему я оказался в Новом городе. Я отвечу, хоть причина может показаться тебе малоубедительной. Сегодня днем я должен был встретиться с одной девушкой с Улицы горшечников, и поэтому торопился предупредить ее, что только вечером смогу освободиться, когда выполню поручение наместника. Девушка горда и знает достоверно, что только встречи с нею помогают мне бороться с тоскою по родине, и не явись я вовремя на свидание, в отмеску она могла бы целый месяц избегать меня, терзая этим мое сердце!
- Тогда торопись, воин Камбиза, ты и так изрядно задержался. Но бойся вызвать гнев наместника... И помни, что боги на твоей стороне: менее чем через час ты передашь сумку другому курьеру, и тогда тебе ничто не грозит вплоть до возвращающей детство старости. Так поспешай же, воин великого Камбиза! Перс приосанился, поправил пояс и разгладил складки одежды.
- Я никогда не забуду об услуге, которую ты мне оказал сегодня, великодушный жрец! Отыскав меня в любое время дня и ночи, ты можешь потребовать от меня любое вознаграждение, и я буду в твоем распоряжении. Слово перса нерушимо, как гранитная скала.
...Проводив гонца за ворота храма, словно тот был одним из самых почетных посетителей, Пирхум вызвал к себе надсмотрщика над рабами.
- Успел ли ты разглядеть этого персидского воина? - обратился к нему священнослужитель.
- Если понадобится, я сумею отличить его от тысячи других!
