Гаумата! Губар понимал, что только от решительности и бесстрашия брата зависело сейчас, сможет ли державой, которую выпестовал Дейока, вновь править мидиец, пусть даже на первых порах под личиной перса!
В месяце тайгартиш [месяц, соответствующий маю-июню (древнеперс.)] исполнилось четыре года, как Гаумата не появлялся ни в Сузах, ни даже в Экбатанах. Стыдясь увечья, которое нанес ему Камбиз в порыве гнева, маг предпочитал не отлучаться далеко от своего жилища на берегу горной речки, посвятив все свое время чтению глиняных табличек, доставленных его дедом из разрушенной воинами Киаксара Ниневии, и наблюдению за движением планет среди ночного неба. Лишь изредка выбирался маг в крепость Пишияувади, чтобы навестить своего отца, начальника этой крепости, выстроенной у подножия горы Аракадриш.
В месяце тайгартиш исполнилось четыре года, как Губар в последний раз видел своего обиженного судьбой брата, простившись с ним за городскими стенами Суз. Неотложные дела, обязанности смотрителя царского дворца и распорядителя почты, прибывающего ежедневно со свех концов огромной державы, не позволяли ему покинуть Сузы даже на несколько дней, чтобы навестить родные места, прижать к груди своих престарелых родителей и наговориться вволю со своим умным, наблюдательным и начитанным братом, который обрек себя на добровольное заточение в своем тесном жилище на берегу холодоструйной речки, зародившейся в снегах вечно лохматой горы.
В месяце тайгартиш исполнится четыре года после злополучного, врезавшегося Губару в память, празднования двухлетней годовщины со дня воцарения необузданного Камбиза, когда мидиец Гаумата победил в кулачном бою перса Зопира...
...Третий день подряд царило тогда ничем не омрачаемое непрерывное веселье на переполненных празднично одетой, шумной толпой мощенных камнем улицах Суз. Бородатые, черноголовые жители столицы Персиды и окрестных поселений; именитые гости со всех сатрапий и из-за пределов державы; чванливые, с несгибаемыми спинами и неторопливой походкой номархи и жрецы Египта, прибывшие с дарами от фараона, решившего задобрить грозного владыку презираемых ими азиатов, чтобы отвратить его от помыслов покорить Черную землю, поработить пи-роми [пи-роми (друвнеегипет.) - буквально: доблестный человек; так называли себя древние египтяне; остальные народы, по их мнению, не заслуживали этого названия]. Не привычные к такому шумному многолюдью, одетые в множество разноцветных одежд, и все-таки мерзнувшие по вечерам, немногословные посланцы царя арабов. Загорелые, с обветренными лицами и с мужественным взглядом из-под мохнатых бровей, избороздившие все известные и неизвестные моря то ли купцы, то ли пираты из неприступного, омываемого со всех сторон морскими волнами Тира и далекого Карфагена. Рослые, изнеженно-полные, с неожиданно белой кожей и голубыми глазами, переполненные высокомерием к варварам посланцы сиракузского тирана. Всегда готовые к ссоре, алчные, воинственные, побывавшие во всех концах Ойкумены в поисках плодородных земель, способных снабдить хлебом покинутую родину, создавшие новое искусство, полное красоты, грации и гармонии и возомнившие о себе настолько, что даже собственных богов они видели подобными себе, атлетически сложенные эллины с берегов Эгейского Понта и Понта Эвксинского. Представители многих племен и народов прибыли с дарами к владыке персов и мидян в месяце тайгартиш. Только воинственные саки, разгромившие два года назад полчища Кира, не присутствовали на праздновании второй годовщины со дня воцарения Камбиза.
Тысячи крутолобых баранов, сотни быков, коров и телят, неисчислимое количество всевозможной птицы, горы фруктов, овощей и съедобных трав готовили и подавали на столы не поднимающие глаз, приналежащие царскому дому. Сотни амфор греческого, лидийского, каппадокийского вина и десятки карасу сладкого вина урартов были выпиты в эти дни в домах, на улицах и площадях Суз. Здравицы в честь Камбиза, осененного благодатью Ахурамазды, не смолкали ни днем, ни ночью.
Но в третью ночь опьяненные Сузы словно вымерли, в домах рано гасли огни, на улицах лишь изредка можно было встретить заблудившегося перса или гостя владыки. Все люди спали загодя, устав от непрерывной попойки, чтобы завтра с первыми лучами рассвета оставить свои жилища на попечение женщин и торопиться за город, где утром должны были начаться состязания атлетов. Немало персов, привыкших к тяготам и лишениям нелегкой воинской службы, предпочли в эту короткую летнюю ночь спать под открытым небом, за городской стеной, как можно ближе к царскому шатру - насколько позволяла выставленная для его охраны недремлющая стража. По сравнению с теми, кто спал в своих домах, у этих персов будет немалое преимущество, и они смогут занять лучшие места!
