Из шести прорвались два, как и предполагал. Через десять минут собаки драли шерсть на тушах, а его уже поздравляли с полем, хвалили точные выстрелы, разливали водку, обещали выварить череп с самыми крупными рогами; Зубатый тоже что-то говорил, выпивал и даже раскраснелся от вина, однако чувствовал на сердце незнакомый озноб. Может, то же самое и Саша почувствовал, когда сдал карабин и отказался от охоты? И еще будто кто-то сказал на ухо:
— Теперь это навсегда.
Вся охота заняла не больше полутора часов, егеря остались шкурать лосей, а они с Чаловым отправились на базу, за транспортом. Чужая «Волга» стояла, приткнувшись к губернаторскому вагончику, и как-то сразу насторожила Зубатого — кого еще принесло?
— Мать моя, прокуратура пожаловала, — прошептал охотовед.
В это время из вагончика показался Савчук, наряженный в генеральский мундир — уж никак не на охоту пожаловал. Чалов побежал заводить трактор, а сам поглядывал в сторону Зубатого.
— Ну, и что скажешь? — он пожал руку Савчука. — И здесь нашли. От вас нигде не спрячешься.
— Поэтому лучше не прятаться, — озабоченно улыбнулся бывший истребитель. — Потолковать бы надо, Анатолий Алексеевич.
— Толкуй, — Зубатый повесил карабин на дверную ручку. — Как там наше дело по психиатрической больнице?
— Работаем. Но фактов для возбуждения уголовного дела пока не нашли. Кляузы все, Кремнин — еще тот фрукт, из чужих диссертаций ворует мысли…
— А что же приехал? Думал, обрадуешь.
— Давайте по свежему снежку прогуляемся. А то этот кабинет… Ехал и все за окно смотрел… Как охота?
— Охота пуще неволи…
— Свежатинкой угостите?
— Сначала ты чем-нибудь угости. Ведь не пустой приехал?
Прокурор пошел вперед, мимо собачьего питомника, в березовый лес, еще шуршащий не облетевшей листвой — к холодной зиме…
— Приехал посоветоваться, — не сразу сказал он. — Ситуация в области выходит из законодательного поля. Если не сказать больше…
Зубатый сразу вспомнил визит «трех толстяков» — те тоже начали примерно так.
— Меня поставили в известность…
— Замы приходили?
— Приходили…
— Но я, собственно, не с этим приехал, — прокурор шел, как заключенный на прогулке, руки назад. — В Центризбирком пришла жалоба по прошедшим выборам. Очень серьезная: подкуп избирателей, агитация в день выборов, подмена бюллетеней при подсчете голосов. С указанием имен, дат, избирательных участков. Например, голоса сельских жителей меняли на сахарный песок. Сначала мешок за пять голосов, потом снизили — полмешка…
— А зачем мне разбираться в сахарном песке? — ухмыльнулся Зубатый. — Нет никакого желания!
— Вы же понимаете, кто за этим стоит?
— Но мне-то что? Поезд ушел.
— Мы можем возбудить ходатайство об отмене результатов выборов, — торжественно произнес Савчук, верно, полагая, что проигравший Зубатый сейчас на колени плюхнется.
— Как хотите, мне все равно, — сказал он. — А если за советом приехал, то не советую этого делать. Пока еще ни один суд ни разу не отменил итогов.
— Потому что ни один судья не получал веских доказательств нарушения закона.
Зубатый зашел вперед и встал перед бывшим пилотом.
— Думаю, получал и не один. Только существует негласная директива: при гладких победах на выборах не возбуждать электорат, не показывать, насколько гнилую демократию мы строим. Потом, спустя тридцать-сорок лет, можно. Когда вырастет воспитанное на нынешней эстетике поколение.
Савчук не ожидал подобной категоричности, несколько оторопел, но как летчик сверхзвукового истребителя, мгновенно принял решение.
— Я помню добро, Анатолий Алексеевич. И я доведу дело до суда и отмены результатов.
— Ты спроси, мне это нужно?
Савчук ответил, как прожженный прокурор.
— В любом случае, это нужно для установления законности.
Зубатый слега урезал собственную резкость, вдруг подумав, что бывший летчик может так считать искренне, и все его желания и впрямь продиктованы слишком прямым пониманием прокурорских функций Они ведь привыкают к четкому исполнению всех инструкций, иначе можешь погибнуть или просто не взлететь.
Только вот почему он так холодно и неряшливо отнесся к проверке обстоятельств гибели Саши? Что изменилось за это короткое время? Может, действительно получил доказательства подтасовки и сообразил, что все может перемениться? А вдруг Зубатый опять будет на коне?
— А если твоя затея провалится? Крюков тебя сожрет вместе с генеральскими погонами?
— Подавится, — мгновенно отозвался Савчук. — В жалобе указаны имена людей, которые работали в его избирательном штабе и готовы дать показания. Кстати, там есть и некая Кукшинская, проходящая по материалам проверки обстоятельств гибели вашего сына. Она подрабатывала и лично возила сахар по деревням. За это ей купили иномарку.
Он поймал себя за язык и, чтоб не выдать своего состояния, схватил горсть снега и утер лидо. Поворот был неожиданным, поведение бесприданницы странным, логика непонятной. Но в любом случае Савчук вроде бы и в самом деле схватил птицу за хвост. И приехал он не посоветоваться, а ввести в курс дела, показать, что он с ним, за него и еще не все потеряно.
