Боялся я, ослепленный злыми демонами, что Бардия лишит меня престола; готовился он к предательскому удару, о чем поспешили уведомить меня мои верные соглядатаи. Так удивительно ли, что я велел убить его?! Царевич мертв, персы, и сейчас власть над Азией находится в руках Гауматы, мага, мидийца, который, как вам всем ведомо, удивительно похож на брата моего. Тот самый маг Гаумата, которому я четыре года назад приказал отрубить уши. Я знаю, его увечье будет скрыто царской тиарой, и все же да не обманет вас его обманчивое сходство с царевичем!..
Все двадцать две сатрапии изъявили свою покорность самозванцу, и он возгордился настолько, что посмел послать своего глашатая в мой лагерь!..
И сейчас, в свой смертный час, я, Камбиз, царь великий, царь царей, царь провинций, сын Кира, Ахеменид [так именовались в торжественных случаях и в официальных письмах персидские цари; Ахеменид - поток Ахемена, вождя союза персидских племен на рубеже VIII - начала VII века до н.э.], заклинаю вас, мои верные соратники, именем Ахурамазды: не допустите, чтобы власть над Азией вновь оказалась в руках мидийцев. В державе, которую завещал Астиаг отцу моему Киру, и которую нам и нашим отцам удалось расширить благодаря несгибаемому мужеству и воинской доблести, должны властвовать только персы - такова воля нашего мудрого бога. И тогда необозримые глазом нивы будут колоситься только для вас, неисчислимые стада на сочных пастбищах будут множиться только для вас, и никто никогда не посмеет указать пальцем на ваших дочерей, жен, наложниц, рабынь, требуя, чтобы они разделили с ним ложе, удовлетворили его похоть...
Если для вас еще свято слово владыки, вы должны исполнить мою последнюю волю: Гаумата, презренный маг, посягнувший на престол Кира, должен быть схвачен и обезглавлен. И тому из вас, кто окажется наиболее решительным и мужественным в борьбе с ним, я, Камбиз, царь великий, царь царей, царь провинций, сын Кира, Ахеменид, завещаю свой престол! А теперь ступайте, острая боль в ране не дает мне покоя, и я не в силах говорить дальше...
В ту же ночь у белых стен города Акбатана, в своем алом шатре умер, отравленный ядом страны Синдху, царь персов и мидян Камбиз.
Его предсмертное обращение не произвело того впечатления на персидских вельмож, которого ожидал добиться владыка. Слишком много злодеяний было на его неспокойной совести, слишком много святотатственных поступков совершил он за время египетского похода, и сопровождающие его великие Персии решили, что даже перед смертью он задумал новое - с помощью их мечей низвергнуть с трона постылого Бардию, и даже убить его, прервав тем самым, если не род Ахеменидов, то царственный род великого Кира.
К тому же и Прексасп отрицал свое участие в убийстве царевича. Покушение на Бардию могло стоить ему жизни - Камбиз мертв, и не сможет защитить его...
Среди знатных персов царила растерянность: никто из них не знал, что предпринять в сложившейся ситуации. Ведь не вести же многотысячные полчища, оставшиеся без своего предводителя, на многовратные Сузы? Как оценит подобные действия Бардия, восседающий на отцовском престоле в столице, и окружающие его царедворцы?
И монолитное еще совсем недавно войско стало распадаться. Первым покинули его и разошлись по домам сирийские новобранцы, лишь недавно вместе со своим сатрапом примкнувшие к полчищам Камбиза, чтобы участвовать в братоубийственной войне. Два дня спустя со своей долей добычи, захваченной в богатых городах долины Нила, лагерь покинули каппадокийцы и ионийцы, общей колонной отправившиеся на север, вдоль морского побережья. И лишь тогда, когда в лагере остались только персы, мидийцы и проживающие у границ цивилизованного мира бактрийцы, войско продолжило свое движение на восток, к переправам через многоводные реки Тигр и Евфрат. В середине колонны четыре белых нисейских скакуна везли царскую колесницу, в ней находился покрытый воском труп Камбиза.
Гобрий, полководец Камбиза, еще на далеких подступах к Персиде отправил к Бардии быстрого гонца, чтобы тот предупредил законного наследника престола о приближающемся войске, которое готово принести ему торжественную клятву верности и своими акинаками оградить царский трон от посягательств злоумышленников внутри и вне страны.
2
Я, я сделал, Спитама Заратуштра, всякую страну
дорогой ее обитателям, хотя бы даже в ней не было
никаких прелестей.
Ахурамазда. "Видевдат", 1 глава.
Пирхум провожал сына до самых ворот Бела, западных ворот шестидесятивратного Вавилона. Старшина каравана еще раз клятвенно заверил сурового жреца, что будет следить за Агбалом так, как не следят за зеницей собственного ока, и снабдит юношу всем необходимым во время долгого и утомительного пути.