Подобные идеи стали лозунгом и английского египтолога Эрнеста Альфреда Уоллиса Баджа, чья работа пришлась примерно на то же время, что и Бристеда, — с 1899 по 1934 г. Уоллис Бадж также сконцентрировал свои усилия на солярном культе древних египтян, утверждая, что Солнце было «видимым символом» их верховного Бога .[224] Он никогда публично не говорил, кем же на самом деле является главный Бог египтян. Те моменты в Текстах пирамид, которые он не понимал, он назвал «суевериями и примитивными верованиями», из поколения в поколения питавшими богатое воображение первобытных и полупервобытных предков египтян .[225]
Таково было влияние Бристеда и Уоллиса Баджа на формирующуюся египтологию, что только единицы египтологов нашли в себе силы выступить против их мнения. Так оно продолжается и поныне.
В результате современная египтология находится в тисках ортодоксальных мнений, объясняя всё на свете с позиций солярного культа храмы, обелиски, пирамиды, Сфинкс — всё. Новое поколение учёных продолжает активно разрабатывать отдельные аспекты (нужно признать, принося хорошие результаты), но принимает как должное все религиозные мотивы и без колебаний опирается на интерпретацию, предложенную, главным образом, Бристедом и Уоллисом Баджем сто лет назад.
Я стою совершенно на других позициях, но определённые комментаторы внутри самой египтологии продолжают придерживаться ортодоксальных взглядов. К примеру, в 1993 г. египтолог Дмитрий Микс заявил, что самые лучшие и надёжные переводы важнейших религиозных текстов были уже сделаны в предыдущие 25 лет. Затем он писал:
«Работа по установлению фундаментальных фактов… только началась. Пришёл момент прочитать и перечитать тексты, не подстраивая их смысл под наши фантазии, как это было в прошлом, но стараясь понять, что они значат на самом деле… Чем Египет станет для нас, если мы в конце концов поймём, чем он был, без каких-либо моральных допущений или, наоборот, отрицаний, в меньшей степени полагаясь на источник наших собственных предубеждений. Что, если он полностью был чем-то другим?. Пришло время прямо поставить этот вопрос» .[226] (Курсив Микса).
Как и предположил Дмитрий Микс, действительно пришло время бросить свежий взгляд на древнеегипетские тексты.
И мы начнём с самого начала.
По мере перевода и публикации всё большего количества древнеегипетских текстов в XX веке росло понимание того, что египетские цари и жрецы были одержимы некоей концепцией, которую можно назвать Зеп-тепи, или, в приблизительном переводе, «Первое Время».[227] На самом деле они поклонялись не самому Зеп-тспи, а идее возвращения Зеп-тепи — другими словами, возвращения к Первому Времени Это, в свою очередь, и было задачей царя после смерти — взойти на Небеса и восстановить тот порядок вещей, который был в начале времён.[228]
Почему это было так необходимо? Простой ответ заключается в том, что древние египтяне искренне верили в существование золотого века во вселенной, который закончился в результате грандиозной катастрофы. Конечным замыслом царей и жрецов было восстановление этого золотого века — мирового порядка (Маат) там, где он нарушен, восстановление справедливости там, где сё нет, восстановление совершенства там, где оно отсутствует. Эта цель вдохновляла царей и жрецов па путешествие назад во времени.
Катастрофу, произошедшую в Первое время, египтяне называли по- разному — «день поражения Древних» ,[229] «день битвы с врагами» ,[230] «день великой расплаты» ,[231] «день бури над Двумя землями» ,[232] «день великого избиения» ,[233] «ночь начала войны и день уничтожения врагов Владыки всего» .[234]
Относительно «ночи начала войны» авторы Книги мёртвых добавляют следующий комментарий: «Это означало приход Детей слабости в восточную часть Неба, поэтому война разразилась и на Небе, и на Земле» .[235]
Таким образом, Плутарх оправдан, потому что египтяне верили, что «на самом деле была гибель и было страдание», которые и стали сердцем их религии.
Плутарх был прав и в другом. Боги не были обожествлёнными царями додинастичсского Египта и не жили за тысячи лет до Первой династии (как писал Манефон в III веке). С другой стороны, боги принадлежали Первому Времени, которое было раньше Первой династии на миллионы лет. Это становится ясным после прочтения переводов текстов из древнеегипетских храмов, в которых сами храмы назывались «Дворцами миллионов лет» или «Дворцами единения с вечностью» .[236] Цель совершенно ясна — храмы устанавливали связь с воображаемым золотым веком Первого Времени, которая была разрушена миллионы лет назад или, перефразируя, бесконечно давно.
Это, как известно, было время, когда родился бог Осирис, а затем занял свой трон в подземном мире. Осирис родился не как: царь Египта, во что верили египтяне более позднего времени. Наоборот, в Текстах пирамид, датированных XXIII веком до н. э, сказано совершенно определенно:
