Она вся дрожит. Её голос настолько слаб, что я с трудом расслышал его.
— Да, я.
Укрыл её тёплым одеялом, что захватил специально для неё.
«Всё же нельзя её так баловать, но я не могу не сделать этого. Слишком уж больно смотреть на неё такую. Слабую и испуганную. Как же хочется просто выпустить её отсюда и накормить, но я не могу.
Всё же легко говорить, надеюсь она не сдохла, когда не видишь в каком она состоянии. Хотел бы я и вправду так думать. Это бы многое упростило»
Я ожидал от неё криков ненависти и даже попытки забить меня до смерти, но вместо этого, она иссохшей рукой, схватила меня за плечо.
— Он.
Она посмотрела мне за спину с таким испугом будто бы видя кого-то за ней.
— Кто он?
— Он… Отец. Стоит там. Он смотрит на меня.
«Значит всё же отец всему виной. Именно из-за него все её проблемы. Это и не удивительно»
Я положил её руку на свою ладонь.
— Его нет, Хильда. Он уже давно умер. Ты убила его.
— Нет! Он смотрит на меня. Сейчас смотрит, он хочет вновь избить меня. Ударить меня пустой бутылкой, а потом, а потом.
Она начала задыхаться. Видя всё это у меня сердце сжалось от боли. Мне хочется её обнять, сказать, чтобы она не боялась, что я защищу её, но я не могу этого сделать. Ведь тогда она не победит свои страхи. Она станет зависимой от меня и ничего не измениться.
Будь я психологом, может быть и придумал способ по мягче, но я не он. Я могу лишь подвергнуть её тому, что и сам испытал и что помогло мне.
— Его нет. Он мёртв. Он больше не причинит тебе вреда.
Чтобы хоть как-то облегчить её состояние, я просунул свозь дрожащие губы по очереди три шара второго уровня, а затем дал ей тёплый термос, наполненный чаем.
«Всё же я слаб. Извини меня, Хильда. Из-за моей слабости тебе придётся страдать дольше»
Почувствовав жидкость в термосе, она, позабыв о страхе, начала тщетно пытаться открыть крышку ослабленными ручками.
Я открыл, пытаясь держать маску безразличия.
— Потихонько, Хильда, не обожгись.
Я придержал для неё термос, пока она маленькими глотками отпивает чай. Она хотела сделать глотки по больше, но я не позволил ей этого.
Как только она отпила половину, я закрыл термос.
«Сейчас она в самом начале очень важного этапа. Не стоит ей мешать»
Я уже хотел встать, как она схватила меня. Её дрожащие глаза вцепились в меня, не слабее её рук.
— Ты куда? Не оставляй меня. Останься, не оставляй меня с ним.
Она вновь посмотрел мне за спину, а потом вернулась ко мне.
Я пропустил удар. Маска безразличия треснула.
«Нельзя тут долго оставаться»
— Удачи, Хильда. Просто помни, твоего отца тут нет.
Я поцеловал её в лоб, прямо в середину. Точно в тоненький лучик золотистого света.
— Нет, не уходи. Пожалуйста! Лоран!
Я уже отвернулся. Послышался громкий звон цепей, и её крик на грани плача.
— Пока, Хильда.
— Умоляю, Лоран. Он смотрит. Он подходит. Лоран! Не надо, папочка. Пожалуйста, не надо, я буду слушаться. Папа!!!!!!!
Когда я уже закрыл решётки, Хильда уже во всю разревелась, прикрывая голову руками.
«Лучше бы я не слышал этого голос. Сколько же боли в её голосе»
С тяжёлым грузом на сердце и не неприятным послевкусием во рут, я покинул до последнего просившую о помощи Хильда, оставив возле неё с двадцаток обычных шаров в пластиковом стакане и тёплый термос.
Сначала я думал взять стеклянный, но потом передумал, по понятным причинам.
«Прости, Хильда. Пожалуйста прости. Это всё ради твоего же блага»
--------------------------------
Пять рядов примерно по шесть человек в каждом. Все они замолкли стоило выйти к ним. Их любопытные взгляды изучают меня с ног до головы.
«Вот ведь гемморой. Для такого интроверта, как я, говорить речь, когда на меня так смотрят… Хуже не придумаешь»
Поджав губы, я начал говорить то, что первое пришло на ум.
— Здарова, смельчаки или же вернее будет сказать смертники? Кому как удобнее. Ну не суть. Меня зовут Лоран, прозвище Хамлей.
Все сразу же зашептались.
— Этот тот самый Хамлей?
— Я слышала, что у него нет руки.
— А я что он немой.
— Нет, глухой же.
Перешёптывания всё усиливаются, перерастая в бедлам.
«Да уж, это точно не моё»
— Эй, ушлепки! Я вроде не давал команды голос!
Я стал слегка раздражаться, та зажатость постепенно начала уходить. Никто ничего не ответил, поэтому я продолжил.
— Так-то лучше. Слушайте внимательно, недоноски. Вас здесь примерно тридцать. Не буду ходить во круг да около, не люблю прелюдии, они только затягивают процесс и перейду к делу. Скорей всего больше половины из вас подохнет при первом же выходе из лагеря.
Я заметил, как взгляды большинства удивлённо расширились.
— Вы сейчас не люди, вы всего лишь пушечное мяса. Лишь десять процентов из вас станет хоть как-то полезным для лагеря. И то это в лучшем случае, а худшем же вы все подохнете.
Сцепив руки за спиной, я начал ходить с одной стороны ряда к другой лишь иногда поглядывая на испуганных смертников.
