- Теперь, прошу - указываю рукой на стол, на котором уже стоит торт, тарелки и две чашки с кофе.
Девчонка покорно усаживается в кресло напротив моего и стыдливо складывает руки на коленях.
Её стеснение еще больше возбуждает. Как будто девственница. В двадцать два и с такой-то внешностью.
Мечтай, Азамат.
Чувствую себя так, будто что-то невероятно притягательное принадлежит мне, а взять это я не могу.
Отрезаю огромный кусок торта, ставлю перед ней и после присаживаюсь на свое место.
Наблюдаю, как ест и, казалось бы, что в этом может быть соблазнительного...
Черта с два.
Языком слизывает крем, который остается на губе, а мне хочется провести по этим губам пальцем, самому слизнуть этот крем, ворваться в её рот, заставить принять, заставить прижиматься, стонать...
Все, понесло меня к чертовой, мать её, матери. Да здравствует ледяной душ.
Чувствую, из-за этой мелкой ведьмы крепкий иммунитет мне теперь обеспечен.
- А вы почему не едите торт?
- Я не ем сладкое - еле как выдавливаю, отрываясь от её губ.
- Вы что, на диете ?
- Нет, просто не люблю. С детства.
Девчонка с минуту смотрит на меня поражённо, как будто не понимает , как это возможно , потом , глядя мне в глаза, как собирающийся нашкодить, но явно не чувствующий своей вины за это ребенок, двигает торт к себе .
А затем втыкает вилку прямо в середину, отмечая свою территорию .
Живая такая, настоящая.
- Простите, но так вкуснее.
Развожу руками. Всё, что угодно.
Когда Аня наелась, то теперь уже брезгливо отодвинула от себя остатки торта.
Переела.
- Сегодня тебе привезут телефон взамен того, что сломался - оповещаю её.
Недовольно хмурит брови.
Надо же, гордая, оказывается.
Насупилась, явно собирая в кулак всю свою храбрость, чтобы выдать мне сейчас какую-нибудь гневную триаду.
- Азамат Рустамович, мне всё вот это вот не нужно, имейте ввиду!
Угадал.
- Спать с вами, чтобы вы знали, я не собираюсь, поэтому подарки ваши мне не нужны. Я сама в состоянии купить себе новый телефон!
Святая монашка.
Подбородок-то как грозно выпятила. Так бы и искусал его. И не только его….
Главное сейчас – смотреть строго в глаза и не проверять, не отвалилась ли пуговица где-нибудь в районе груди.
В глаза смотри, Азамат, в глаза.
На рубашках за сто тысяч ни черта не отваливается.
- Ань, в этом нет ничего такого и, поверь, спать с тобой я тоже не намерен.
Не импотент, слава Богу. Смогу найти занятия поинтереснее сна.
- Я чувствую свою ответственность, это ведь из-за меня твой телефон...
- Спасибо, конечно, но повторю - моей зарплаты хватит, чтобы купить нормальный телефон!
Еще и перебивает.
Это, на удивление, сейчас даже не бесит. Наоборот - забавляет. Совсем осмелела.
- Твоей зарплаты тебе не видать еще неделю, а связываться со своими сотрудниками ментально я пока еще не научился.
- У меня премия есть! И еще аванс остался!
- Значит слезами заработанная премия тебя устраивает, а телефон взамен того, который пострадал при исполнении моего поручения - нет.
Вижу, что её логика в этот момент сломалась.
- Значит не нужна мне ваша премия.
- Поздно, в отделе она уже зафиксирована. Отменять что-то у меня привычки нет и не предвидится. Вопросы?
- Азамат Рус…
- Вопросов нет, возмущения слушать не намерен. Теперь работать.
- Нет, постойте, …- упрямо хочет продолжить разбирательство.
А я не хочу. Хочу подавить протест, зажать её у стенки, впиться в мягкие губы, вынудить ответить на поцелуй.
Пусть жестко, пусть грубо, но сейчас же обозначить то, что принадлежит мне.
Будет принадлежать.
И даже зная, что сегодня мне ни черта не светит, кроме криопроцедур, все равно хочу.
Вслух выругался, когда дверь без стука открылась и на пороге появился мой младший брат. Единственный, кто имеет наглость заходить вот так.
Тимур.
- Эй, братишка…О, я, кажется, не вовремя?
- Очень даже вовремя - испуганно шелестит Аня и хочет выскользнуть за дверь.
- Стоп - командую я.
- Мадмуазель? - тут же вмешивается Тимур. - Я спас вас от этого чудовища?
- Быстро за дверь, герой.
Грубость в голосе скрыть даже не пытаюсь. То, что на неё в таком виде смотрит кто-то кроме меня, вызывает бешенство.
Кажется, моя болезнь начинает прогрессировать.
Тимур беззаботно пожимает плечами.
- Ладно, если что, кричите - говорит он Ане, разворачиваясь. - На помощь я вам всё-таки больше не приду, но хотя бы посочувствую.
Только и умеет, что дурачиться, придурок.
Дверь закрывается.
Беру белый пушистый халат, который принесли вместе с тапочками, подхожу и выставляю его перед Аней.
Огромный, длинный, почти до пола .
Специально мужской попросил. Мало того, что мужской, так еще и последний размер.
- Надевай.
Цокает языком, но послушно продевает руки в рукава.
- Теперь развернись.
Уныло разворачивается, как капризный ребенок, на которого в мае натягивают зимнюю куртку.
Крепко завязал пояс.
Смотрю ей в спину, пока она, намеренно немного переваливаясь, семенит к выходу в тапочках и в огромном белом халате.
Черти что, а не офис.
Ловлю себя на том, что улыбаюсь как идиот.
Всё, Ань, раз уж я влип, то и ты со мной за компанию.
Аня
Чудовище - просто не то слово.
Самый настоящий монстр, а не босс.