Он взвыл. Лиза, не теряя ни секунды, выдрала у него винтовку, но он ударил её носком ботинка под подбородок. Перед глазами вспыхнули искры, взметнулись вверх и загудели в голове металлическим звоном. Пальцы разжались. Ну вот и всё, бой проигран – и она ничего не может сделать. Немец возвышался над ней подобно могучему колоссу, руки крепко держали направленную на неё винтовку.
– Сволочь! – прохрипела она и, утерев с губ кровь краем рукава, презрительно усмехнулась ему в лицо: – Что, с бабой драться для вас нормально, да? Где ж ваша хвалёная честь германского солдата?!
– Тьи нье баба, – на ломаном русском отчеканил он. – Тьи польноценний зольдат.
Он передёрнул затвор. Лиза смело и сурово смотрела ему прямо в глаза – светлые и холодные, как два кусочка льда. Она никогда не боялась смерти, вот только умирать так глупо не хотелось: пристреленной, как собака, в лесу. Немец надавил на курок, но выстрелить не успел. Откуда-то появился Промахновский, сбил его с ног и замахнулся коротким обоюдоострым ножом, но немец ловко перевернулся на спину, перехватил его руку за запястье и с силой сдавил в ладони. Нож беззвучно упал на мягкую чёрную землю, а они закатались по земле, молотя друг друга кулаками.
Лиза оцепенела. Её охватил дикий первобытный страх – как тогда, в Брестской крепости, когда она впервые воочию увидела войну. Только тогда ей довелось столкнуться с немцами так близко, как сейчас: куда привычнее было видеть их через прицел винтовки.
Промахновский сжал немцу горло пальцами и потянулся к ножу. По лезвию скользнул солнечный зайчик. Немец сипел и хрипел, вцепившись обеими руками в его запястье, на лбу вздулись толстые синие артерии, а Промахновский вдруг замер, как изваяние. Всё произошло за считанные секунды, и Лиза даже не успела сообразить, что делает. Когда немец, воспользовавшись секундным замешательством противника, скинул его с себя, она подорвалась, схватила с земли винтовку и с размаху ударила немца прикладом по затылку. Он грузно повалился на Промахновского. Лёд в глазах потускнел, веки закрылись.
Лиза, тяжело дыша, закинула винтовку на плечо и стёрла ладонью пот со лба. Промахновский сидел на земле и оторопело глядел на неё, хлопая длинными ресницами.
– Чего расселся? – стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила Лиза. – Вяжи фашиста давай.
Он ожил и засуетился: схватил подсумок, выудил моток шпагата и крепко перемотал немцу руки, потом затолкал в рот кусок ткани и тоже перевязал. Тот шумно засопел, веки дрогнули и приподнялись. Лиза мотнула головой.
– В расположение его. Бакарёв где?
Промахновский кивком указал куда-то в сторону:
– Там.
– Так иди и приведи его! – скомандовала Лиза. – Или он собирается тут и дальше сидеть? – Её взгляд метнулся к немцу. – Сколько вас было? Двое?
Тот кивнул. Она схватила его за шиворот и потянула вверх, заставляя встать на ноги, а потом подтолкнула в спину. Немец покорно побрёл вперёд через лес. Лиза ткнула ему винтовкой в затылок.
– Туда давай!
Она решительно направилась к опушке – там была её тропинка, что пролегала через небольшой овраг и помогала значительно сократить путь до расположения. Бакарёв почти что бежал впереди, без конца оглядываясь и держа свою трёхлинейку на взводе, Лизе же казалось, что ещё чуть-чуть – и она свалится без чувств прямо в высокую траву. Голова кружилась, перед глазами мелькали разноцветные всполохи и вонзались в затылок миллиардами острых иголок. Уши снова и снова будто закладывало ватой, а дрожь будто поднималась откуда-то из глубин организма и опрокидывалась на неё шумными волнами.
Промахновский с тревогой поглядывал на неё. «Наверное, действительно паршиво выгляжу», – размышляла Лиза. Ещё бы, ей никогда не доводилось получать ботинком по лицу! Она снова и снова сглатывала набегающую кровь и облизывала пересохшие губы. Ссадины на лице нестерпимо жгло. Они вышли к пологому, буйно поросшему полевыми ромашками спуску, и двинулись к рябиновой рощице, за которой расположилась их часть.
– Ты почему его не убил? – спросила Лиза и кивнула на немца. – Пожалел?
Промахновский повёл плечом и перехватил поудобнее трофейную винтовку.
– Никак нет, не пожалел… – сконфуженно прошептал он. – Не смог почему-то… У меня первый раз такое, чтоб не на жизнь, а…
– Ясно, – хмыкнула Лиза. – Глаза его увидел, да?
Промахновский кивнул.
– Запомни: никогда не смотри немцу в глаза, если собираешься его убить. Никогда.
Рану нещадно саднило. Каждое, даже самое малейшее движение отдавалось резкой болью. Тело будто прошибало разрядом тока, и на лбу выступал холодный пот. Лиза материлась сквозь зубы, проклиная всё на свете: войну, немца, который её ранил, лес, саму себя. И как только она, русская волчица, могла не заметить, что совсем рядом притаились снайперы? Правильно командир говорил, слишком она стала самоуверенная. А врага, как известно, недооценивать нельзя. Хорошо, что парней не поубивали, а то как бы потом отчитывалась перед начальством? Взяла на обучение, под своё командование и ответственность, и не уберегла в первом же бою!