Невозможно. Моя рубашка была заправлена внутрь. И всё же я плюхнулась на сиденье автобуса, закрыв глаза и всё ещё улыбаясь, позволяя сладкому запаху вымытой дождем сирени и выхлопам автобуса окутать меня.
– Габриэль подписал мой ежегодник.
– И что, мне уже бронировать время в церкви?
Её тон пронзил мою радость насквозь. Я приоткрыла один глаз.
– Что-то не так?
Её голова поникла, ближайшее ко мне ухо торчало из каштановых волос. Она держала письмо, Средняя школа Лилидейла, ИСД 734, с резиновым штампом в углу. Оно было смято, будто Сефи постоянно его сжимала.
Теперь оба глаза были открыты.
– Сефи! Неужели?
– Я завалила экзамен. Мне придётся ходить в летнюю школу. – Она была слишком подавлена, чтобы даже плакать.
– Чёрт. – Я попыталась найти способ всё смягчить. – Но стой, папа уже и так знает, что такое могло случиться, и к тому же в эти выходные вечеринка, так что у него будет хорошее настроение. Лучшего времени сказать и не найдёшь!
– Тебе легко говорить.
– Кстати, прикинь? – заявила я, надеясь её отвлечь. Я наклонилась и расстегнула свой рюкзак, копаясь там в поисках приглашения в розовом конверте. – Я тебе не говорила, что напыщенная Линн пригласила меня на свой день рождения?
На лицо Сефи легла тень, похожая на зависть, но радость всё же победила.
– Ни за что! Я думала, что вы больше не общаетесь.
В автобус вошёл ещё один водитель. Он оглядел нас, детей, как аукционист на распродаже скота, затем наклонился и прошептал на ухо Карлу: Карл посмотрел на всех нас в зеркале, его подбородок покачивался, глаза, казалось, остановились на мне и Сефи, хотя в этом не было никакого смысла. Он кивнул другому водителю автобуса, и тот вышел.
Автобус выехал со стоянки. Габриэля не было.
Я постучала конвертом по коленке Сефи.
– Я тоже думала, что мы больше не подруги! Наверное, они захотели принести меня в жертву.
Я не знала, что нас слушал Уэйн, но он хмыкнул и наклонился, чтобы выхватить конверт.
– Тогда это будет жертвоприношение девственницы.
Сефи уже держала ухо Уэйна в одной руке и моё приглашение – в другой, прежде чем я успела полностью развернуться.
Я схватила конверт, чувствуя себя взрослее вместе с Сефи.
– Я слышала, что случилось с Крабом, – сказала я. Я спокойно могла это сказать, в основном потому что Краба не было в автобусе. Он остался после уроков в самый последний учебный день.
По лицу Уэйна пробежала тень.
– Ни хрена ты не слышала.
Мы с Сефи обменялись взглядом. Казалось, будто я задела что-то важное.
– А вот и слышала. У меня есть знакомая, у которой мама работает в больнице.
Он сжимал и сминал мягкое место на своём горле, быстро и жёстко. Его глаза ярко блестели.
– Да, но это он сам виноват.
– В каком это смысле?
Уэйн пожал плечами, только как-то странно, будто кто-то другой потянул за ниточки на его плечах.
– Уэйн? – спросила Сефи.
Он не собирался отвечать, поэтому я задала вопрос, который вертелся у нас с Сефи в головах:
– На тебя тоже напали?
Он резко встал и направился к задней части автобуса. Ребята из средней школы никогда там не сидели. Это было неписаное правило, просто само собой разумеющееся. Мы с Сефи молчали до тех пор, пока все, включая ребят из Впадины, не вышли из автобуса. Без Уэйна и его странной злой печали мы наконец-то смогли расслабиться. В конце концов, это был последний школьный день.
Карл даже согласился включить радио, когда прозвучал «Удар». Я уже обожглась, думая, что «Это спорт» Оливии Ньютон-Джон была о физических упражнениях, поэтому я предположила, что и эта песня тоже о сексе.
Один за другим ребята высыпались из автобуса, пока не остались только мы с Сефи, задыхавшиеся от гравийной пыли, летящей в открытые окна, когда Карл проезжал мимо старого дома Свенсонов, в который на прошлой неделе переехала новая семья. Я почти не обращала на это внимания.
Прямо по курсу стоял дом Гоблина. При взгляде на него мне пришла в голову самая лучшая идея.
– Сефи! Давай пойдём стырим дикую землянику у канавы Гоблина.
Она так сильно тряхнула головой, что волосы упали ей на глаза.
– Ты чокнулась.
– Вот и нет!
Я встала, схватила свой рюкзак и крикнула Карлу:
– Высадите нас здесь, пожалуйста!
Карл никогда много не говорил, и он был похож на сварливого пса, но он раздавал мармелад на Хэллоуин и Пасху, не стал кричать на ребенка, которого стошнило в автобусе, и остановил драку пару лет назад, но так никого и не выдал. На прошлой неделе он пялился на некоторых из нас дольше обычного, но мне показалось, что с тех пор, как на Краба напали, во всех автобусах было то же самое.
Карл что-то буркнул в ответ. Интересно, чем летом занимаются водители автобусов? Строительными работами? Как бы то ни было, он съехал на обочину, включил мигалку и нажал на стоп-сигнал.
