Я почувствовала, что сейчас не самое подходящее время напоминать ей, что она никогда никого сюда не приглашала. Я тоже, с тех пор как меня кинула Линн. Пришлось бы слишком много объяснять, чтобы привести кого-то ещё. Но, может быть, с Фрэнком все будет иначе.
– Но нам же можно вместе тусоваться. У меня скоро будет кошачья клиника!
Каждое лето, с тех пор как мне исполнилось семь лет, я держала кошачью клинику. Когда я была меньше, я учила их прыгать с высоких мест. Когда я стала старше и поняла, что их этому учить не надо, я переключилась на более медицинские занятия, например, чистила их грязные глаза, мягко открывая их покрытые коркой веки тряпочкой, смоченной в теплой воде, вытирая гной и промывая чаем из очанки, который покупала мама.
Сефи издала звук отвращения, но её плечи были расслаблены. Я завоевала её расположение.
– Но только пока я под арестом. И я не хочу трогать их жуткие глаза. Но я их вычешу и помогу тебе высушить пучки кошачьей мяты.
Я захлопала в ладоши.
– Эй, – сказала Сефи, нагружая мои руки. У нас было ещё две кучи палок, которые нужно было перенести к другим дровам для костра. Солнце наконец взошло и мягко целовало нас, обещая согреть мои кости. – Ты мне так и не рассказала. Как там было в новой семье?
И вот так просто её отстранённость растаяла, и мы снова стали сёстрами.
– Хорошо! – Я всё рассказала о том вечере, кроме противозачаточных таблеток, которые спрятала в шкатулке для драгоценностей рядом с четырьмя молочными зубами и сверкающими сережками-гвоздиками, которые я нашла на полу в кинотеатре, и надеялась, что это бриллианты.
– Подожди, – перебила меня Сефи, постукивая себя по подбородку. – Фрэнк сказал, что там, где он раньше жил, мальчиков тоже похищали?
– Да, и что? – спросила я.
Сефи дала мне подзатыльник.
– А потом они переезжают сюда, и нападения начинаются тут? Слишком большое совпадение.
Я потёрла то место, которое она стукнула.
– Мистер Гомес – хороший человек.
Сефи закатила глаза так сильно, что только белки и было видно.
– Так все говорят, дурочка. «Я и понятия не имел, что он серийный убийца! Он казался таким милым!» Тебе лучше приглядывать за ним.
Она была права, и мне это совсем не нравилось.
– Мне нужно в туалет, – сказала я.
– Лучше поторопись.
Папа был впереди, всё ещё снимал шипы. Я его не видела, но зато слышала. Я надеялась, что мама всё ещё разговаривала по телефону и была полностью погружена в разговор. Я рванула мимо папиной студии к дому.
Мне не хотелось писать.
Я собиралась довести до конца свой план и обыскать папины вещи, и этот план я наметила на день разделки мяса. Сефи ошибалась, если считала, что это мистер Гомес забирает детей. Человек женатый на такой женщине, как миссис Гомес, никогда бы так не поступил. А вот мой отец и сержант Бауэр? Это уже совсем другая история.
Хмурая мама встретила меня на выходе из дома.
– Что-то случилось? – спросила я её.
Она потёрла виски.
– Нет. Уже пора разделывать мясо.
– Встретимся у курятника, – сказала я. – Я только быстро пописаю.
Дом был в моём полном распоряжении, но ненадолго. Я бросила обувь у входной двери, чтобы не оставлять грязных следов, и помчалась к спальне мамы и папы. У их водяной кровати не было никаких ящиков снизу, только большой резервуар для воды, поэтому я начала с папиной тумбочки. Там лежали грязные журналы, какие-то недокуренные косяки и наброски, в которые мне не хотелось всматриваться. Я нашла то же самое в папином комоде, да ещё одежду.
Мне не нравилось, как сильно она пахнет папой, но я зажала нос и продолжала искать. Я не знала, что ищу. Подписанную записку о том, что они с сержантом Бауэром напали на Краба? Маску, которую они тогда надели? Какое-то доказательство, что мистер и миссис Гомес были хорошими людьми, какими и казались?
Я ничего такого не нашла. Вообще-то, там не было ничего нового с тех пор, как я в последний раз там рылась, как раз когда у Сефи выросли сиськи, а папа стал ещё более странным.
Времени оставалось совсем немного. Сефи уже наверняка жаловалась, как я долго и сколько ей ещё за меня работать. Может, папа даже топал к дому, чтобы поймать меня на месте преступления. Я убедилась, что все его ящики закрыты, очень быстро пописала, потому вряд ли мне удастся снова уйти в ближайшее время, и уже была почти у двери, когда подумала о подвале.
Когда я в последний раз был в нашем? Разумеется, раньше нам с Сефи можно было туда ходить, но я правда не помнила, чтобы была там, кроме того раза много лет назад. От этой мысли я вся похолодела. Всю прошлую неделю папа не спал допоздна. Я думала, что он крадется по кухне, но вдруг он ходил в подвал?
Мои ноги сами собой двинулись к кладовке.
Я включила свет.
