Вскоре наступит чудесный праздник — Звёздная летняя ночь. В честь Мальфаса будут звучать храмовые пения и литься вино, а апофеозом станет роскошный бал-маскарад на который явиться вся знать Арка. Город будет гудеть до самого утра, предаваясь молитвам, танцам и пиру. Но что для одних веселье, для другого станет ключевым поворотом в истории чувств. Молодой судья давно питает к хранительнице нечто большее, чем просто дружбу. Бал — чудесный повод её пригласить и всё рассказать. Но какова цена раскрытой любви?
«Худший способ скучать по человеку — это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим».
— Габриэль Гарсиа Маркес.
«… поверь мне, горестно и мучительно видеть любовь, которой из-за тебя суждено остаться безответной.»
— Арагорн
Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец
«Это было как смертный приговор: знать, что я никогда не смогу обнять тебя, никогда не смогу рассказать тебе, что же ты для меня значишь.»
— Алекс Стюарт
Сесилия Ахерн. «Не верю. Не надеюсь. Люблю».
I
Спор идиотов
Арк. Одиннадцать часов.
Тёмные свинцовые облака скрыли небо, накрыв город понурым одеялом серости и меланхолии. Одного взгляда в поднебесье хватает, чтобы исполниться печали этих по истине мрачных и горьких времён. Вся столица с осторожностью встречает каждый новый день, взирая на «Око ветров», откуда, подобно дисикловому мечу1, над градом нависает чёрная монструозная машина, прозванная «светочем». Но не всё попало под власть хандры, ибо в сердцах людей теплится надежда на лучшую жизнь, раздуваемая скорым празднеством. Множество людей и аэтерн готовятся встретить долгожданное событие, за которым кроются важные события истории, чтобы задёшево напиться в тавернах, чтобы пуститься в пляски и песни, забыться в безудержном веселье и не помнить про беды родины.
— Как говорил один наёмник — «в таверне всегда люди будут веселиться, даже если за стенами будет огонь падать с неба». А что будет твориться вечером!? — на худом золотистом лице проступило счастье предвкушения, а острые уши слегка дёрнулись, ясно говоря о его чистом аэтернийском происхождении. — Эх, хорошо повеселимся.
Речь произнес молодой юноша, лет двадцати пяти, устроившийся в удобном мягком кресле. На нём лёгкая алая пёстрая рубашка, распахнутая на груди, уходящая под чёрные штаны, утянутые высокими кожаными сапогами.
— Итиэль, ты думаешь, что в этот раз будет пышное празднество? — с сомнением сказал человек лет двадцати восьми, накинувший на себя кожаный плащ поверх белой рубахи, стоя прямо у окна и всматриваясь в картину унылой серости.
— А хорошую ты библиотеку собрал! — взгляд ясно-голубых очей парнишки, коснулся больших, практически чёрных и сияющих лаком дубовых шкафов, забитых книгами с тёмными корешками. — Они у тебя практически по всюду. Вот тебе и кабинет судьи!
— Я спросил тебя о…
— Не нуди Штеппфан Даль’Кир, — махнул Итиэль, — да, я так и думаю. Ты же сам видел бумажки. Столько расходов. Наш Великий магистр по истине щедр! Столько трат на вино и пиво я не видел со времён праздника победы на Фермерском берегу.
— Ах, ты о том, когда объявился наш Теалор Арантеаль вместе со своими новыми неримскими союзничками и решил помочь Бореку, отпинав пару-тройку шаек местных оборванцев и объявив это великой победой, — с неодобрением произнёс мужчина, не отрывая взгляда от дождя.
— Именно.
— Вот тебе и лето наступает, — прошептал молодой парень, смотрящий в окно и видящий скребущую сердце картину — как небеса «рыдают», как капли дождя стекают по блестяще-изумрудным листьям. — Зараза, а ведь завтра ещё и праздник Звёздной летней ночи. Я надеюсь, скоро распогодиться.
За окном простирался Квартал знати. В солнечное время он сияет красотой, шиком и аристократизмом, утопает в пышущей зелени и роскошью красоты домов. Но ныне он слегка омрачён погодой, разогнавшей народ и лишивший его толики помпезности, хотя подготовка к празднеству выправляет понурость. Сейчас люди стали выходить из домов, а утром стояли лишь одинокие караульные с патрулями курсировали по улочкам, сверкая начищенными алебардами и копьями, пестря яркостью бело-красного сюрко.
— Кстати, Штеппфа-а-а-н, — затянул аэтерна, ехидно улыбнувшись, — ты может заменишь меня? Ты конечно судья, а я всего лишь секретарь без этой чудесной приставки «Даль» к фамилии и всё такое, но… не мог ли бы ты завтра сам побыть в суде? Ты всё равно не пойдёшь на бал-маскарад, а я хочу там быть. Меня пригласила девушка.
— Почему ты думаешь, что я не пойду? — бурно возмутился Штеппфан, потерев серебряное кольцо. — Может я буду танцевать до самого утра.
— Вай, да ну! — хлопнул в ладоши Итиэль, наигранно поморщившись. — Да ты даже на храмовые праздники особо не ходишь и на сходы зажравшихся аристократов, которые устраивает Даль’Мерсер!
— Итиэль, ты хоть мне, и старый друг… но не забывай, что ты говоришь про знать, — с нуднотой стал причитать Штеппфан. — Избранники божественного Мальфаса, как-никак. Будь повежливее. Я тебя ещё пойму, а вот ляпнешь при ком-то другом, точно отвесят или штраф, или десяток плетей.
— Хорошо. Ну, а что тебе там делать? — улыбнулся Итиэль. — В любой праздник ты только и сидишь, что работаешь или дома читаешь. А я с девушкой познакомился, которая меня проведёт. У неё и в фамилии волшебная приставка «Даль» имеется!
