Когда герои падают полностью

Ткань соскользнула вниз по сгибу ее груди на колени, обнажив вершину соска, украшающего мягкую выпуклость.

Щелчок.

Другой сосок поддался, полностью обнажив грудь.

Тем не менее, она играла.

— Bene, Elena, suona mentre io suono te, — сказал я ей.

Хорошо, Елена, ты играешь, пока я играю тобой.

Мои руки проследили нижнюю часть ее груди, исследуя выпуклость, прежде чем я взял их в свои большие ладони. Румяные соски оказались между костяшками моих пальцев, и я осторожно ущипнул их.

Затем, когда она вздохнула, пропустив ноту, я сделал это снова.

Уже не так нежно.

Она втянула воздух между зубами.

Я уткнулся носом в ее ухо, вдыхая пьянящий женский аромат. Это заставило мой член в знак протеста напрячься в брюках.

Никогда еще женщина не оказывала на меня такого влияния.

Потому что Елена была не просто великолепна. Каждый ее аспект очаровывал меня. Я чувствовал себя исследователем, открывающим новые земли, когда перекатывал в пальцах ее соски и слегка царапал короткими ногтями выпуклости ее грудей. Каждое ощущение, которое я извлекал из нее, было чертовски удивительным.

— Я буду трахать тебя вот так, — мрачно пообещал я ей, мое возбуждение превысило темп ее песни и стало слишком сильным, чтобы продолжать в том же духе.

Я все еще чувствовал, как немыслимо плотно сжимаются ее стенки вокруг меня, когда я входил в нее. Как она кричала при оргазме, грубая аллилуйя шока и благоговения. То, как она пульсировала вокруг меня, прижимая к себе, словно любое пространство между нашими телами было невыносимо.

Я был полностью поглощен потребностью снова оказаться внутри нее.

Нетерпеливый, я оставил ее набухшие груди, одна рука устремилась к ее шее, чтобы я мог держать эту стройность в своей ладони. Другая рука скользила пальцами и ладонями, широкими и требовательными, по ее трепещущему животу, под шелк, к вершине бедер.

Под ночной рубашкой на ней ничего не было.

— Ты хотела, чтобы я нашел тебя такой, — пробормотал я ей в шею, резко впиваясь зубами в кожу, так что она зашипела. — Ты играла, как соловей, заманивая меня сюда. Надеялась, что я прикоснусь к тебе вот так? Фантазировала об этом моменте?

Песня переходила от одного к другому, эта композиция была теплой и томной, словно льющийся мед из слоновой кости.

— Потому что, Елена, — продолжал я, обхватив рукой ее влажное лоно. — Nemmeno immagini cosa ho intenzione di farti.

Ты даже представить себе не можешь, что я собираюсь с тобой сделать.

Я слегка наклонился над ней, чтобы угол был правильным, и запустил два своих длинных пальца в ее горячую киску. Ее голова откинулась назад к моему плечу, глаза закрылись, когда я начал тереться ими о ее переднюю стенку, а пята моей руки сильно надавила на набухший бутон ее клитора.

— Я заставлю тебя кончить вот так на моей руке, и ты будешь играть для меня до самой кульминации, — приказал я. — Потому что я хочу посмотреть, как ты не справишься. Я хочу видеть, как ты теряешь контроль только для меня.

Она задрожала, ее соски стали твердыми, как стекло, ее бедра мягко покачивались от моих ласк.

И все же она играла, ноты звучали вяло, песня затихала, будто мы ушли в другую комнату.

Это только заставляло меня играть с ней сильнее. Я пощипывал ноющие соски, пока они не запульсировали, в то время как моя другая рука владела ее киской, сжимая и растягивая тугие стенки, погружая третий палец. Я хотел, чтобы она была наполнена мной. Следуя импульсу, я поднес свободную руку к ее рту и предложил ей пососать мои пальцы.

После недолгого колебания, ее рот сомкнулся над моими пальцами, ее язык скользил по ним.

— Я чувствую, как сильно ты хочешь кончить для меня, — промурлыкал я ей на ухо, потому что каждый раз, когда я произносил грязные слова, ее сладкая киска напрягалась и пульсировала, а кожа окрашивалась в насыщенный красный цвет.

Она была смущена своей реакцией, но это только усилило ее желание.

— Ты кончишь для меня на все мои пальцы, Елена. — она задыхалась, ее пальцы дрожали на клавишах, ноги тряслись под пианино. — А потом я нагну тебя над этим инструментом и погружусь в тебя, пока ты снова не кончишь.

— Данте, — задыхалась она, в ее голосе звучал тот же страх, что и накануне вечером.

Это что-то новое для нее.

Не секс.

Но интимность получения удовольствия от своего любовника, желания полового акта, чтобы удовлетворить свое собственное желание.

Черт, это было великолепно.

— Si, bella (пер. с итал. «да, красавица»), — подбодрил я ее, когда она оставила попытки играть, одна рука беспорядочно хлопала по клавишам. — Распадись. Кончи для меня. И назови имя своего капо, когда сделаешь это.

Это сработало.

Ее шея выгнулась дугой, когда она откинула голову назад, глаза закрылись, ноги стали гибкими и прямыми, сердцевина напряглась перед взрывом.

А потом бам.

Она сломалась.