Войдя внутрь и кивнув протиравшей столы прислуге, он сразу отправился на второй этаж, который принадлежал лишь клятвенникам. Сегодня, правда, люди господина Сэльтавии ещё не успели заполнить свое излюбленное заведение и за большим столом сидели лишь Лиаф Гвироя, да двое молодых клятвенников. Первым был высокий и плечистый парень лет двадцати, одетый в расшитую красным узором белую рубаху с закатанными по локоть рукавами. Его звали Ирло Двигория, но Мицан, кажется, ни разу не слышал, чтобы к нему обращались по имени. Вместо этого все звали его Шатуном.
Вторым был худощавый Рего Квинкоя. Хотя этот бледный юноша с крысиным лицом покрытым желтыми пятнами и был старше Мицана всего на два года, он уже успел сделать себе имя на улицах. Его знали как толкового и очень везучего воришку, что мог пролезть почти в любую щель и вытащить обратно все самое ценное. Поговаривали, что однажды он даже пролез в особняк самих Ягвишей, вернувшись обратно с фамильной печатью этого знатного рода, которая зачем-то потребовалась господину Сэльтавии.
Мицан помахал им рукой и присел за общий стол, бегло оглядев его содержимое. Перед Лиафом лежала тарелка с поджаренными лепешками, большая плошка сметаны с чесноком, рассыпчатая брынза и пучок кинзы. Чуть дальше стоял глиняный кувшин и несколько небольших чаш. Юноша потянулся было к одной из них, но тут же получил по руке от Гвирои.
— Сардо говорил, что ты тут клялся при всех, что, дескать, до заката должок с одной лавки стрясешь. Было такое?
— Было, Лиаф.
— Ну и как, сходил в лавку?
— А то, — с вызовом произнес юноша. — Плевое дело. Они мой визит до самых похорон не забудут.
— Да? Ты что же, даже в штаны не насрал?
— Если кто там и обосрался, так это лавочники. Во что с них взял. Дивись чуду.
Мицан небрежным жестом вынул золотое солнце из-за пазухи и швырнул его на стол.
Лиаф поднял диск и внимательно осмотрел. Его густые брови изумленно поползли вверх, а рот приоткрылся. Он поднес добычу юноши почти к самому носу и покрутил перед глазами.
— Раздери гарпии мою печенку… вот это трофейчик.
— Что там, дядь, ценное что? — произнес, шмыгая носом, придвинувшийся крысоподобный Рего.
— Ещё какое ценное.
— А что это, дядь?
Лифут посмотрел на парня с нескрываемым удивлением, а потом перевел взгляд на Мицана и Шатуна. Оба парня смотрели на него с неподдельным непониманием.
— Да вы что, молодняк, неужели не знаете? Это ж светоч!
— Что такое, дядь?
— Светоч. Ладно эти, охломоны уличные, но ты то, Рего, вроде на цацки прошаренный всегда был.
— Извиняй, дядь. Не знаю такого.
— Ладно, поделюсь с вами наукой. В те времена, когда ваши отцы ещё в яйцах у своих дедов бултыхались, правил нами грозный царь. Убар Ардиш. Слыхали же про такого?
— Кто же про не знает, — отмахнулся Мицан. — Он когда издох, его сынка своя же охрана прирезала. А потом и всю царскую семейку под нож пустила.
— Про светоч вот тоже все знать должны, а вы все трое на него зенки таращили. Так что слушайте все, как с самого начало было. В народе да и в хрониках того царя как Алое Солнце не просто так запомнили. Правил он долго, так как власть от деда ещё молодым совсем получил, и надо сказать, по началу правил то он как надо. Много чего толкового и хорошего сделал. Всякие клавринские племена от границ отвадил. Фъергские гавани и поселки пожог. Сэльханских пиратов и их покровителей из Белраима прижал. Даже острова Рунчару завоевал.
— А это где такие? — хлопнул большими глазами Шатун.
