После Октябрьской революции, в ноябре 1917 года, Джунковского вместе с группой генералов арестовали в Ставке Верховного главнокомандующего и заключили в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Однако через некоторое время он был освобождён. Большевики высоко оценили «помощь» Джунковского: с 17 декабря 1917 года он – в отставке «ввиду хронической болезни сердца», с мундиром и пенсией. В апреле 1918 года ему было выдано пенсионное удостоверение: Советское правительство ему как офицеру, лояльному к власти, даже определило пенсию – «30 серебряников» – в размере 3270 рублей в месяц.
После ареста, последовавшего в 1918 году, и освобождения в 1921 году, Джунковскому была сохранена жизнь и разрешено проживание в Советской России. Но в конце 1937 года, в завершение зачистки общества «победившего социализма» от «агентов империализма» 72-летний Джунковский был вновь арестован и 21 февраля 1938 года специальной тройкой НКВД приговорён к смертной казни. Расстрелян в тот же день на Бутовском полигоне.
Как это часто бывает с повторяющимися в истории совпадениями, Андропов сыграл в ней ту же роль, что и «душечка» А. Ф. Керенский, расчистивший путь к власти своему симбирскому земляку В. И. Ульянову. С той лишь разницей, что повторение это, теперь уже в лице «полезного идиота» М. С. Горбачёва, было в виде фарса, оставившего трагедию для народа.
«Именно Ю. В. Андропов должен войти в историю как самый выдающийся советский политик, которому удалось в конце концов создать обойму людей, которые сокрушат потом Советский Союз и социалистический блок, заложить под нас столько “мин замедленного действия”, что и не сосчитать. М. С. Горбачёв, по сути, мальчик во всём этом деле, который только по готовым нотам отработал свою роль»[4].
Глубинные мотивы предательства высших лиц, стоящих на страже безопасности государства, зачастую связаны с их окружением на пути к вершинам власти. Своим положением и карьерой Джунковский, в возрасте семи лет зачисленный в пажи «к Высочайшему двору», обязан отцу – генерал-майору Ф. С. Джунковскому, начальнику канцелярии великого князя Николая Николаевича.
После убийства 4 февраля 1905 году великого князя Сергея Александровича состоящий с декабря 1901 года у него в адъютантах Джунковский 17 апреля 1905 года был произведён в полковники, и ему было пожаловано звание флигель-адъютанта. 12 августа 1905 года он был назначен московским вице-губернатором, а 6 августа 1908 года получил чин генерал-майора «с утверждением в должности московского губернатора и зачислением в Свиту Его Величества». 25 января 1913 года высочайшим указом Джунковский был назначен товарищем министра внутренних дел Н. А. Маклакова и командующим Отдельным корпусом жандармов.
Несомненно, решающим в переходе Джунковского в ряды негласной оппозиции большинства Дома Романовых к императору Николаю II, которую возглавлял великий князь Николай Николаевич, а, по мнению некоторых исследователей, в дальнейшем и в стан масонов, была смерть великого князя Сергея Александровича, верной опоры государя.
Нарушение Джунковским данной государю присяги в тот период, когда он возглавлял Отдельный корпус жандармов, сыграло свою предательскую роль в истории царской России. А вот принимал ли присягу и кому на верность назначенный 12 ноября 1967 году на должность председателя КГБ Андропов, происхождение которого до сих пор остается невыясненным, осталось в тайне. Можно лишь, насколько возможно, проследить путь всесильного главы ведомства, сумевшего превратить его «в государство в государстве», а также прояснить некоторые моменты его происхождения и продвижения к вершине власти. И то, каким образом сын приёмной дочери-«подкидыша» богатой семьи выходцев из Финляндии, имеющей особняк на Большой Лубянке с лавкой «Ювелирные вещи», стал главой «пролетарского государства».
Этому и другим событиям, рассмотренным через призму Царского дела, посвящена эта книга.
Исторически закономерной стала очевидность того факта, что одна из главных ветвей власти большевиков – ВЧК, – представители которой в ночь на 17 июля 1918 года убили царскую семью, теперь под другой вывеской – КГБ – сыграла главную роль и в сносе в Екатеринбурге места преступления – Ипатьевского дома. В 1975 году, спустя 57 лет после совершённого злодеяния, глава КГБ Андропов не предоставил членам Политбюро выбора, фактически оставив им лишь возможность поставить свои подписи под решением о сносе места цареубийства.
О попытке предотвратить акт вандализма свидетельствует председатель Общества уральских краеведов профессор В. М. Слукин: «В 1974 году дом инженера Н. Н. Ипатьева заботами Свердловского отделения Всесоюзного общества охраны памятников истории и культуры был поставлен на охрану как историко-революционный памятник всероссийского значения. Но над домом давно собирались тучи…»[5]
