– Но слушай, если ты хочешь потрахаться, то уверен, моя учительница английского не против. – Я сохранял нейтральное выражение лица, однако Ридж, вероятно, все понял. – Вот черт, – воскликнул он, – ты уже, не так ли? Неудивительно, что она так снисходительна ко мне. Хотя я бы с ней переспал. Она выглядит как сексуальная библиотекарша.
Я сжал переносицу. Боже, дай мне терпения.
– Держись подальше от учительницы английского. У тебя и так достаточно неприятностей.
Он рассмеялся, когда проходил мимо меня, выходя из кухни. Я схватил его и оттащил назад.
– Убери за собой. Я ухожу. Если понадоблюсь, позвони.
– Ты мне не понадобишься. У меня впереди насыщенный вечер.
– Не испорть отношения с Делейни. Тебе нужна ее помощь, чтобы не завалить английский. Она придет сюда только ради этого. Чтобы заниматься с тобой. Но не…
– Братишка. Не утруждайся. Я не собираюсь трахать Делейни. Ты ее видел. – Я познакомился с ней сегодня днем, когда ее позвали на наше уютное собрание. Делейни вызвалась помочь Риджу с английским. – Паинька-отличница слишком чопорная. Не говоря уже о том, что я для нее благотворительный фонд. Думаю, в ее рекомендательном письме для колледжа будет хорошо смотреться пункт, что она помогала какому-то белому отбросу-неудачнику.
Я услышал горечь в его тоне и не мог винить его за это. В сложившихся обстоятельствах я бы чувствовал то же самое. Даже я ощутил высокомерие Делейни. Однако Хлоя согласилась дать ему еще один шанс, и он просто не мог его упустить. Особенно после того, как она выяснила, что он списывал весь семестр. И уж тем более после того шуточного сочинения. Хлоя назвала его легким порно.
Теперь у него оставалось два варианта: принять помощь или остаться на второй год. Единственным положительным моментом, который вселил в меня надежду в отношении Риджа, было то, что он признался в списывании и заявил, что девушка, которая ему помогала, ничего об этом не знала. Он сказал, что украл ее тетрадь из шкафчика и скопировал ее сочинение. И хотя я знал правду, все равно не уличил его во лжи. Ридж солгал, чтобы защитить другого человека, и, как по мне, это правильный поступок.
– Кто вообще делает уроки в пятницу вечером? – пожаловался он, когда раздался звонок в дверь.
– Люди, которые хотят окончить одиннадцатый класс. – Я ткнул в него пальцем. – Постарайся быть дома, когда я вернусь.
– Остынь, братишка. Ты начинаешь говорить, как твой дядя Патрик.
Как быстро летит время. Раньше я попирал правила. Нарушал их. Был самоуверенным засранцем, который участвовал в таком количестве драк, что не сосчитать, и верил, что таким образом найду свое спасение.
Но рождение сына изменило меня. Не сказать, что я перестал буйствовать, однако теперь я бунтовал не без причины. Если кто-нибудь когда-нибудь тронет моего мальчика, я убью этого ублюдка голыми руками, а потом станцую на его могиле. Ноа никогда не придется страдать так, как я. И если я когда-нибудь понадоблюсь Риджу, то помогу и ему тоже.
Я стоял за сетчатой дверью и слушал, как Шайло напевает Whole Lotta Love. Черт, этот голос. Пусть я не целовал ее губы и не прикасался к телу, но одного звука ее голоса хватило, чтобы возбудить меня.
– Шайло! – крикнул я через сетчатую дверь, чтобы меня было слышно сквозь музыку. Окна были открыты, под потолком жужжали вентиляторы.
– Входи! Дверь не заперта.
Я вошел и, пройдя по деревянному полу, остановился по другую сторону барной стойки, отделявшей маленькую кухню от гостиной и столовой. Шайло подняла глаза от разделочной доски и улыбнулась, словно рада меня видеть. Она надела свободную черную майку поверх тонкой белой. И не совсем уверен, но мне показалось, что на ней не было лифчика. На ней также были короткие зеленые шорты, а ноги – босые. Черные как смоль волосы были собраны в неряшливый пучок, несколько выбившихся прядей обрамляли ее лицо. Удивительно, но я потихоньку узнавал девушку, а не рок-звезду, чье имя выкрикивают тысячи поклонников на аншлаговых концертах.
– Привет, – наконец сказала она после того, как мы несколько секунд просто смотрели друг на друга. Мои мысли пошли совсем в другое русло, потому что, да, теперь я точно мог заверить, что на ней не было лифчика.
Тихо рассмеявшись, я провел рукой по лицу.
– Привет.
– Надеюсь, ты не торопишься, – сказала она. – Я поздно начала готовить, так что джамбалайя [19] еще не скоро будет готова.
– Сколько времени это займет?
– А ты сильно голоден?
– Всегда. Помочь с чем-нибудь?
– Нет. – Шайло достала из холодильника индийский пейл-эль, откупорила крышку и поставила бутылку передо мной. – Просто посиди рядом и составь мне компанию.
Сделав большой глоток, я наблюдал, как она нарезает лук. По ее щекам текли слезы.
– Лук всегда доводит меня до слез.
Я изучил татуировку на ее плече – закрученную кривую ветку с тонкими листьями – и пододвинул табурет. Шайло отодвинула лук в сторону тупым концом ножа и срезала верхушку перца.
– Что еще заставляет тебя плакать?
